Книга Возвышение, страница 67 – Александр Изотов

— Сезон к концу подходит, скоро и приор, и настоятель за первотой приедут, — сотник Мураш, сняв шлем, с довольным видом покачивался в седле, — Тесновато у нас стало, конечно.

— Раздадим, — ухмыльнулся знахарь, — Сейчас и остальные стаи подтянутся, кого здорово ограбили. Наверняка и «краюхи» подтянутся, скоро война, а им в бой нельзя…

— Да, времена нынче сложные. И нулей нет, и первушню днём с огнём не сыщешь! — сотник расхохотался над собственной шуткой.

Я молча слушал, глядя в землю. «Краюхами» они наверняка называли зверей, застывших на самом краешке ступени… Поднять ступень посреди боя — это свалиться в мучительном спазме и почти наверняка получить в рёбра клинок. Вот эти «краюхи» и приедут покосить пару десятков первушников, чтоб добрать ступень и можно было потом в бой идти.

Законы не только Инфериора, но и Неба таковы, что просто так казнить первушников нельзя. Первые пара-тройка огоньков духа, может, и перепадёт палачу, но затем они все будут отходить Небу, и палач ничего с этим не сделает.

И всё же, видимо, звери нашли лазейку. Наверняка через арену — Небо на гладиаторские бои всегда смотрит сквозь пальцы… кхм… сквозь облака. Но всё равно я этого не понимал — ведь есть же охота, где можно подловить сильного монстра, чтоб на нём и догнаться духом.

Кстати, получается, Муравьи грабили не только рядом со своим городом, но и вообще по всем своим землям? Уводили крестьян с полей у тех, кто им же, Муравьям, и прислуживал? И уж даю меру на отсечение, наверняка и к соседним Старшим Стаям заглядывают.

Охо-хо, Бурый Приор, да что ж у тебя в приорате-то происходит? Это не беззаконие, а уже беспредел какой-то! Эта мысль, кстати, немного меня согрела — пусть я был не самым лучшим прецептором и проворонил заговор культистов против себя, но приятно было видеть, что у этих самых заговорщиков дела идут, мягко сказать, хреново.

Навстречу из Антграда к нам уже скакало несколько всадников. Это были женщины, тоже облачённые в чёрные кольчуги.

Вот они стали сбавлять ход, и вперёд выехала девушка, чьи длинные вьющиеся волосы ветер игриво метал с одного плеча на другое. Вполне симпатичная, но я не мог понять цвет её волос — вроде как блондинка, но все её волосы были покрыты мелкой чёрной крапинкой. Будто каждая прядь была выкрашена чёрным паровозиком. Видимо, какая-то местная традиция.

Я до этого уже присмотрелся к воинам, сопровождавшим колонну рабов, и более-менее разобрался в традиционной одежде Муравьёв. На плечах у многих висела бахрома из множества чёрных гнутых палочек, напоминавших муравьиные усики — ну, если учесть, что муравьишка этот с ладонь размером, а то и больше. И среди этой бахромы попадались белые усы, чётко выделяющиеся.

У сотника, мастера четвёртого жвала, таких белых усов было четыре. У остальных зверей в основном по два усика, по три только у знахаря и у одного из оракулов.

Девушка, выезжавшая к нам, имела на плече тоже четыре покачивающихся белых уса. Значит, можно было не рисковать и не смотреть её меру, а то женскую натуру я прекрасно знал — это мужчина предпочтёт потом пересчитать мне зубы за дерзость, но в живых оставить, а эта муравьиха может и сразу прикончить давлением своей меры. А четвёртая ступень — это всё-таки не шутки, мало ли, вдруг у неё настроение не самое лучшее.