Книга Озверение, страница 59 – Александр Изотов

Во-о-от, а не попади я в такую мерзкую среду, и не подумал бы так развивать стихию!

Обходя подозрительную вонючую кучу снизу и рассматривая пробоину сверху, я вдруг сообразил, что нахожусь под уборной. Ну или под тем местом, куда сваливали нечистоты из ведра. Вот ведь дерьмо нулячье!

Крабовидная тварь оказалась очень заботливой — вылезая отсюда, она оставила в стене глубокие зарубины, зацепиться за которые не составило особого труда. Уже через пару мгновений я оказался сверху.

Дверь из уборной отсутствовала, стена зияла дырой. Чудовище пробило себе путь в коридор и, судя по удаляющимся скрежещущим звукам, пытается протиснуться дальше.

Я выглянул в коридор, который был заметно теснее канализационного тоннеля. Кладка на стенах была здорово пошарпана, а пол вздыбился многочисленными выбоинами, намекая, что кто-то очень усиленно проталкивал себя вперёд. Чадящий факел в десяти шагах от меня вывалился из крепления и теперь горел, лёжа на полу. Тварь в этом коридоре должна была себя чувствовать как зверь в штанах нуля, и я даже не понял, как она вообще смогла проползти тут.

Перехватив покрепче копьё, я двинулся по коридору. Толстые двери с крохотными окошками по обеим сторонам намекали, что это темница. Некоторые двери краб буквально вдавил внутрь камер, проталкивая своё хитиновое тело — дубовые доски треснули, прогнувшись, а петли просто вывернуло.

На всякий случай я заглядывал в такие вскрытые камеры, но в основном они были пусты. А жители населённых камер уже сами выглянули наружу, недоумевая, что же случилось. Неужели за ними пришли?

В основном они все двигались на выход, явно ориентируясь в темнице. Но повезло не всем — в некоторых камерах двери хоть и повредило, но не вывернуло из петель, и даже замки не сорвало.

Я отпрянул, когда из такой покорёженной двери вытянулась рука, попытавшаяся меня схватить. Зверь, первая ступень…

— Эй, первуха! — прорычал зверь, который не в силах был протиснуться в щель, — А ну стой! Вытащи меня, первуха! Слово зверя!

Физиономия у зверя была изъедена неволей, отсутствовало несколько зубов, да и вообще Я даже не удостоил его взглядом, пройдя мимо.

— Неба не боишься⁈ Стихушник сраный, а ну иди сюда! — он тщетно дёргал рукой, цепляя пальцами воздух, — Я — зверь!

— Боюсь, боюсь, — пробурчал я.

Таких называют зверьё пустое, потому как дара я у него вообще не почуял. Только звериной силой и мог похвалиться, правда, её не хватало даже дверь выломать.

Из двери впереди вышел зверь. Одет в лохмотья, вторая ступень. Тоже без дара. Я нагло смотрел меру, не боясь последствий. Он выше-то меня всего лишь на пару ступеней.

Зверь повернулся, его мутноватые глаза уставились на меня:

— Эй, первота гнилая, копьё дал сюда.

Он протянул руку и взвыл, когда наконечник копья, довольно-таки острый, отсёк ему пальцы. Упав на колени, зверь зарыдал и схватился за покалеченную руку.

— Ты!!! Неба не боишься⁈

Я молча пнул его ногой, вваливая обратно в камеру. Он упал на выбитую дверь, и я ещё долго слышал его рыдания, пока шёл вперёд.

Следующему зверю уже так не повезло. Этот вообще бросился на меня с заточенной ложкой, тоже желая завладеть копьём, но получил наконечник на всю длину под рёбра. Спихнув его с копья, я дошёл до развилки.

— Твою ж мать! — выругался я, узрев наконец краба шагах в десяти от меня.