Книга Озверение, страница 47 – Александр Изотов

— Потому что всё это зиккуратовские сказки! — крикнула она.

— Абри права, — снизошёл до ответа Рэдик, — Сейчас война, и Настоятель сжёг уже кучу деревень. Он просто уничтожает стаи! Лишний раз упоминать о том, что ты как-то связан с Настоятелем, не стоит.

— Если не хочешь, чтобы тебе снесли голову и сохранили её, чтобы повесить на копьё, как знамя! — расхохотался мечник, замыкающий отряд.

Я пропустил его смех мимо ушей.

— Тогда почему ты помогаешь мне, Рэдик?

Тот снова обернулся. Видно было, как выпучены его покрасневшие глаза, как пот ручьём льётся со лба, и я понял, что Рыжий ни на минуту не переставал терзать свой дар.

— Ты что-то увидел, связанное со мной? — спросил я, — Что именно ты видишь⁈

Зверь долго молчал. Мы перевалили уже за гребень холма, впереди показались мельтешащие в темноте огоньки, и мы остановились. Ночь была безлунная, помогая зверям скрывать своё приближение, и в какой-то степени это было даже красиво — неподвижные звёзды сверху и движущиеся звёзды внизу.

Рэдик, Сах и Абри подняли правую руку, ладонью вперёд, и я последовал их примеру. Понятный и древний знак, что мы идём с миром.

Я подумал уже, что Рэдик не ответит мне, но тот обернулся.

— Я увидел лишь то, что останусь жив… как и те, кто мне дорог. Посланник ты там или нет, но насчёт тебя я ничего не видел. А теперь закрой рот, первуха, если не хочешь, чтобы за дерзость снесли башку!

Я поджал губы.

Очень скоро я почуял взгляды — коготки чужого внимания пробрались под черепную коробку, царапая мне мозг чьим-то любопытством. Кто-то смотрел мою меру, и я подумал, что Рэдику будет сложно объяснить, почему рядом с ним скачет первуха седьмой ступени.

Выждав несколько секунд, мы поскакали вперёд, не опуская рук. Правая потому, что большинство воинов — правши. Хотя я прекрасно знал, что то же самое большинство воинов и левой может наделать много бед, но всё же это была хорошая традиция. Мы доскакали до расстояния окрика, и тут же перед нами в землю полого воткнулась стрела.

Рэдик остановил лошадей.

— Кто такие? — послышалось из темноты, где в полусотне шагов впереди маячили многочисленные тени, мерцая огнями факелов.

— Мартын, Тетерев ты слепой, не узнаёшь, что ли⁈ — весело крикнул Рыжий, но руки не опускал.

Несколько секунд темнота молчала. Затем донёсся немного удивлённый, но всё же с нотками подозрительности голос:

— Рэдик, зверьё пустое, ты что ли?

— Ну я, кто ж ещё!

— Какого ж хрена тогда ты, Муравей двухусый, разговариваешь так с четвёртой ступенью?

— А такого хрена, Тетерев, что ты мне жизнью обязан!

Прошло ещё несколько секунд, прежде чем донёсся немного недовольный голос:

— Скачите уже сюда, смертники!

Опустив руки, мы направили лошадей к маячащим огням. Очень скоро темнота расступилась, являя нам фыркающие морды лошадей и хмурые лица зверей, пеших и конных, и мы остановились. Я, зная, как некоторые гордые звери не любят, что первухи сидят в седле, спрыгнул на землю, чтобы не нервировать их. Да и находясь за лошадью, легче было держаться за копьё, притачанное к седлу — мало ли чего сейчас они удумают.

Вспоминая войско Настоятеля, я бы сказал, что эта армия была собрана наспех, и уж точно не готовилась к осаде столицы. Скорее выглядела, как ополчение, хотя настрой у всех был довольно боевой. Среди воинов были не только звери, попадались и зверицы. И, конечно же, первушники, только держались они позади.