Книга Озверение, страница 15 – Александр Изотов

— Ты, стихушник сраный, если не ответишь, то к Небу вместе с духом полетит и твоя голова!

Я нехотя повернул голову, глядя на зверя первой ступени. Пухловатый, с жидкой бородкой. На округлом животе к поясу приторочены ножны с мечом и свёрнутая бухта кнута, а сам он, сидя сбоку на массивной платформе баллисты, орудовал ножом, нарезая спелое яблоко. Рожа у зверя была недовольная, и он даже тянулся к кнуту одной рукой, глядя на меня.

Платформа, на которой он сидел, являлась основанием для баллисты. Тяжеленной огромной баллисты, которую тянули не только лошади, но и толкали сзади и по бокам первушники, упираясь в специальные рукояти. Рядом со мной крутилось громадное колесо, как раз с меня ростом, и я удержался от влажных фантазий, как этот наглый пухлик сваливается с платформы и попадает ровно под колесо. Его вес с лёгкостью превратил бы даже звериное тело в лепёшку.

— Прошу простить меня, мастер зверь, я возносил молитву Небу, — со вздохом ответил я. Надо было с другой стороны его обойти, мне он сразу не понравился. Эх, правду ведь говорят, чем ниже ступень, тем больше гонора.

— Молился он! — зверь всё-таки выхватил кнут, — Будто Небу есть дело до дерьма первушьего⁈ Какого хрена без дела нуляешься, стихушник! Кому служишь, а ну живо сказал!

— Служу я мастеру Буруну.

Этот момент мне понравился больше всего, потому что сейчас это было чистой… ну, то есть, совсем не грязной правдой. Легенда с госпожой Фридой была хороша, только вот зверица эта уже давно отдала дух Небу, и мне приходилось лгать. А в мире зверей, и тем более людей, солгавший первушник долго не проживёт.

Теперь мне даже не надо было тратить магические силы на поддержание лжи. Сейчас я вполне официально был самым что ни на есть легальным зиккуратовским первушником! И даже последняя препона — тот самый инквизитор, который мог наказать Буруна за самодеятельность и отобрать меня — уже сгинула где-то в пещерах…

Но сейчас меня настигла реальность в виде заносчивого и разъярённого зверя первой ступени, изо рта которого летели куски яблока, пока он изрыгал в мою сторону праведный звериный гнев.

И всё же врать ему мне не пришлось… И это хорошо.

— Бурун этот, тоже мне мастер… — пухлый скандалист сплюнул яблочную кожицу, — Обождёт твой Бурун, не хрен оставлять первух без дела, — он вдруг прищурился, вглядываясь в меня. — Ну охренеть! Пятая ступень?

Только тут до меня дошло, что у зверя явно духовная близорукость, ну или просто магическая безграмотность — он с трудом разглядел мою меру, хотя должен бы делать это с лёгкостью.

— Вот те раз! — он от волнения заломил плеть кнута и стал её стискивать, — Одарённый, да?

Я задумался над ответом, но тут же чуть не получил кнутом по лицу — мне едва удалось подставить руку. Кончик кнута замотался на предплечье, едва не резанув мне щёку, и рука стала неприятно неметь. Кажется, хлыст имел свойство вытягивать чужую энергию.

Зверь рывком подтянул меня, и я чуть было не попал под громадное колесо:

— Отвечай, сраная первуха, когда зверь спрашивает!

Он дёрнул ещё, я споткнулся, но мне удалось схватиться за боковой толстый брус, чтобы не попасть под грохочущее уже чуть ли не надо мной колесо. Пальцы едва слушались, из-за грёбанной магии мои силы убывали с каждой секундой. А жирдяй лишь расхохотался, опрыскивая меня слюной.