Книга Видок 1-5, страница 746 – Григорий Шаргородский

— Виноват, ваше высокоблагородие, — без особенного рвения ответил казак. — У местного шамана репутация мирного, и раньше он свои слова не нарушал. Ежели бы с рассветом вы не появились, мы бы эту рощицу по бревнышкам разобрали. А ночью в туман Сохатый соваться не велел. А он знает свое дело туго.

В чем-то был прав я, а в чем-то — урядник, так что, посмотрев друг другу в глаза, решили разойтись без претензий и обид. Завтрак провели в молчании и точно так же принялись собираться в обратный путь. Но урядник все же решил проявить заботу.

— Черешня, — окликнул он молодого казака, — отдай барышне своего коня. Поедешь с Лыкиным.

Казачку такой приказ явно пришелся не по нраву, но спорить с командиром он не стал. А после благодарственной улыбки Намии так вообще расцвел и выпятил грудь колесом, за что и получил подзатыльник от одного из старших товарищей.

Собрались быстро и шагом двинулись по тропинке. Все в этой жизни познается в сравнении — оценить удобство седла мне удалось только после езды без оного. В общем, я был благодарен уряднику за заботу и окончательно простил ему бездействие и безразличие к моему исчезновению.

В Якутск мы вернулись к одиннадцати часам и сразу поехали в крепость. Увы, пока это единственное место, где я могу чувствовать себя в относительной безопасности. Почему в относительной? Да потому что нужно еще убедить войскового старшину в том, что я не сошел с ума и все мои доводы не являются плодом нездоровой фантазии.

И все же, чуть подумав, я не стал спешить к нему с разговором. У ворот острога попросил урядника отправить пару казаков в монастырь с коротким посланием. Сам же проводил Намию в отведенную мне комнату.

— Пока побудешь здесь, — отреагировал я на то, как она осмотрела помещение. — Чуть позже попрошу местное начальство выделить тебе отдельное жилье.

— Мне и тут нравится, — на практически чистом, даже лучше, чем у Эргиса, русском ответила девушка.

— Ты хорошо говоришь по-русски. Где научилась?

— Когда у меня пошла первая кровь, — совершенно не стесняясь, пояснила сахалярка, — дед отправил к родичам в становище, чтобы там научили, как быть женщиной. Женой у вождя рода была вдовая казачка. Она и научила всему, что знала, и русскому — тоже. А еще я просила торговцев, покупавших у деда травы, привозить русские книги и газеты. Так что не такая уж дикарка досталась тебе, муж мой.

Мне показалось или в обращении была припрятана изрядная доля издевки? Ничего, позже разберемся, кто кому кем приходится и какие права имеет. Но это после — когда бедлам закончится и если мы вообще выживем.

Всплывшее раздражение наконец-то позволило мне ухватить мысль, мучившую последние минут двадцать. Кикимору мне в тещи, а где Чиж?

Все досужие размышления тут же вымело из головы, и я почти бегом отправился к воротам.

— Ты не видел тут паренька лет пятнадцати? — с ходу спросил я у молодого казака, скучавшего на посту.

— Осипку, что ли? — уточнил казак.

— Его самого.

— Так в карцере сидит.

— С какого это лиха? — опешил я от подобной новости. — Я же договорился о его приходе.

— Так мы и встретили, чин по чину. Даже накормили огольца. Шустрый у вас помощник, страсть прямо. Даже слишком. Когда вы к вечеру не вернулись, он все порывался уйти, но такого приказа от вас не было. Сначала просто отговаривали, а когда вздумал бежать через стену, словили и связали.