Книга Видок 1-5, страница 63 – Григорий Шаргородский

Профессор с любопытством наклонился в сторону, чтобы посмотреть, что там происходит, и явно был удивлен увиденным.

— Очень любопытно, — хмыкнул он. — Леонард Силыч не особо жалует незнакомцев и вообще никогда не берет еду из чужих рук.

Мне показалось или в голосе профессора мелькнули ревнивые нотки?

Сам же объект всеобщего внимания, мгновенно проглотив колбасу, вернулся на стул с довольным видом, который можно было расшифровать как: «Ну вот захотелось мне колбаски, и что теперь?»

Закончив обед, мы перебрались в заставленный книжными шкафами кабинет, и тут за меня взялись всерьез. За считаные минуты профессор вытащил из меня все, что мне удалось узнать из конспектов. Судя по реакции, он знал все это и без меня. Так что я добавил почерпнутые из своего скудного опыта выводы, впечатления и домыслы. Эти нюансы уже больше заинтересовали научно зависимого человека. Да так, что клубы сигарного дыма стали гуще. Сам я никогда не курил, но порой не возражал против дыма дорогого табака, а он у гостеприимного хозяина явно был эксклюзивным.

— Это очень интересно, Игнат Дормидонтович, — искренне заявил профессор, пыхнув сигарой. — Я всю жизнь занимаюсь предметной энергетикой, но главным моим увлечением является изучение энергетических сущностей, их симбиоз с человеком и особые способности одаренных. Как вы видели, с симбионтами я встречаюсь каждый день, а вот такое тонкое и редкостное явление, как ваш дар, будоражит мое воображение. Увы, наша наука пока не способна представить возможности делать точные замеры, но это только распаляет мой интерес.

А уж как нахождение рядом с таким человеком распаляет мое любопытство! Но, увы, в отличие от собеседника, я вынужден действовать тоньше.

— Профессор, — решил я закинуть пробный шар, — если честно, многие вещи, связанные с энергетикой, вызывают у меня недоумение.

— И какие же? — тут же проснулся в Федоре Андреевиче преподаватель.

— Только не смейтесь над моим невежеством, — решил я еще больше подстраховаться, — в нашем училище давали не так уж много непрофильных знаний. К тому же мне постоянно казалось, что учителя сильно подвержены мистицизму.

— О, я вас прекрасно понимаю, — к моему облегчению, заявил профессор. — Можете не стесняться и говорить смело — вот чего у меня нет, так это склонности к мистификации.

— Если честно, меня сильно удивляет, так сказать, предметная природа перевоплощения человека в зверя.

— Вы имеете в виду оборотный эффект, — не спрашивая, а утверждая, произнес профессор.

— Да, откуда берутся и куда исчезают все эти когти, клыки и шерсть? Наш доктор все сокрушался, что не может подтвердить свои теории вскрытием.

Профессор вальяжно развалился в кресле, явно наслаждаясь беседой. Похоже, преподавание — это главная часть его натуры и пожизненное увлечение.

— Ян Нигульсович всегда был очень любознательным, но немного ограниченным. Это не умаляет его ума, но не делает чести нашему медицинскому образованию, — поспешно добавил профессор. Также он покосился на меня, но решил не хаять моих, точнее Игнашиных, учителей. — Большая часть наших медиков готова пользоваться заживляющими и оздоровительными артефактами и при этом напрочь отрицает существование псевдоплоти.

— Псевдоплоти?

— Да, именно ее, — немного возбудившись, ткнул в мою сторону дымящей сигарой профессор. — Как и псевдоматерия, она…