Книга Видок 1-5, страница 621 – Григорий Шаргородский

— Да, — коротко ответил я и запустил «крылья».

Скажи мне кто-нибудь, что я когда-либо захочу покончить с собой, — рассмеялся бы в лицо, а может, и плюнул бы, но поди ж ты, как оно в жизни бывает…

Время замедлилось лишь на мгновение, а затем я выпал из этого мира, приготовившись к очень далекому путешествию.

— Да вы издеваетесь, — прохрипел я, выплывая из мрака забытья и осознавая, что с поезда, уходящего в мир иной, меня грубо ссадили прямо на перроне станции отправления.

Один из этих отмороженных юнцов держал мою голову в ладонях, словно намеревался поцеловать, что тоже не делало мою жизнь лучше.

К счастью, никаких нестандартных поползновений он не планировал. Судя по ощущениям, парень перекачивал в меня некую энергию. В голове тут же сложилась еще одна мозаика. Вот, оказывается, чем занимался миньон Дубина в Москве. Он выкачивал из жертв энергию, чтобы затем…

— Ты что там бормочешь? — с раздражением спросил колдун и для разнообразия ударил меня не магией, а ладонью.

Я не любитель получать пощечины, но уж лучше так, чем опять магический шокер.

Разговаривать с ним мне все равно не о чем, поэтому сразу перейдем к попытке номер два. Не зря же мне постоянно твердят, что я упрямый, как баран.

Увы, повторный запуск «крыльев» ничего не дал. То есть совсем ничего. Казалось, что никаких крыльев Семаргла у меня и в помине нет.

На фоне общего хренового состояния боль на предплечьях терялась, и ощутил я ее только сейчас.

— Что, не получается? — с издевкой спросил колдун и ударил меня еще раз. — Не возжелай поговорить с тобой очень важный человек, я прямо сейчас вывернул бы тебя наизнанку, как старый кожух. Так что покуда повиси тут и не смей дергаться, иначе я разозлюсь еще больше. Знаешь, сколько стоит потраченная на тебя живица?

Если честно, я не понял, что он там лопочет, потому что впал в какую-то странную апатию. Даже не знаю, что меня удручало больше — собственная готовность пойти на самоубийство или тщетность предпринятых попыток.

Дубин вышел из подвала, а в нашей с Мыколой компании остался один из юнцов. Он пристально следил за мной недобрым тяжелым взглядом.

Не берусь сказать, сколько отсутствовал колдун. Может, час, а может, и больше. Время плыло мимо меня мутным обескураживающим потоком. Мыкола тоже не подавал признаков жизни. Хотя какая там жизнь у вампира?

Возвращение Дубина я пропустил и очнулся, только получив еще одну пощечину:

— Хватит спать, пора исповедоваться!

Очень хотелось послать его подальше, но ни сил, ни запала уже не оставалось.

— Ну же, — заводясь, прорычал колдун, но его тут же оттерли в сторону, и я увидел непонятного субъекта со скрытым лицом.

Из-под белой маски с едва обозначенными чертами и раскосыми вырезами для глаз донесся срывающийся от волнения голос:

— Тебя кто послал? Что знают мои братья?!

Какие братья и чего вообще этот Пьеро хочет от меня?

— Поджарь его, — не дождавшись ответа, вскричал человек в маске, но колдун не успел выполнить его весьма настойчивую просьбу.

Всех нас отвлек каркающий хохот. Я даже сразу и не понял, что это смеется обрубок Мыколы. Уже третий раз он пугает меня до чертиков. Даже обреченная апатия куда-то схлынула.

Дубин то ли со страху, то ли со злости шваркнул вампира молнией, отчего Мыкола лишь как-то странно квакнул и расхохотался еще громче и более зловеще.