Книга Видок 1-5, страница 532 – Григорий Шаргородский

Половинчатый серп луны подозрительно посматривал на ряды каменных крестов за кованой оградой заросшего невысокой травой кладбища. И на подобном фоне фигура упыря выглядела очень гармонично. Более зловещей картинка могла бы получиться, назначь я встречу у старого городского кладбища. Вот где бродить жутковато даже днем. Там еще хватало склепов и могил, в которых хранились кости постояльцев. В новые времена покойников сжигали в городском крематории, трубу которого я сейчас наблюдал в лунном свете.

Конечно, церковным ортодоксам сие новшество понравиться не могло по определению. Но тут уж не до канонов, особенно если те, кому положено спокойно лежать до Второго пришествия, вдруг начинают лезть наружу, когда им вздумается. Если в других местах Империи для подобной пакости необходимо активное содействие некроманта, то рядом с местом Силы покойники могут выйти погулять и совершенно спонтанным образом.

Хорошо хоть шатуны из Топи в неживом виде возвращались очень редко, потому что аппетит у тамошних тварей был отличный и тела они подчищали лучше любого крематория.

Притормозив рядом со слабо освещенной фигурой, я нагнулся, чтобы открыть пассажирскую дверь. Сейчас Мыкола выглядел словно загулявший казак, который зачем-то спрятал лицо под низко надвинутым башлыком, еще и замотавшись его концами.

Как обычно, наше общение многословностью не поражало. Мыкола без единого звука забрался на сиденье, а я так же молча тронул с места паромобиль. Теперь идея взять с собой стригоя не казалась такой уж разумной. Накатывающая на Топинск ночь буквально навевала умиротворение. Нападений по дороге к пансионату не было уже очень давно. Даже мощная артефактная ограда «Белых дач» не активировалась больше двух лет. И все же это не повод для беспечности, особенно в нынешней ситуации.

Мыколу я высадил метрах в ста от ворот пансионата, там дорога как раз огибала небольшую рощицу. На короткий гудок парового клаксона оперативно отреагировал хорошо знакомый мне охранник.

— Как служба, Никанор? — поинтересовался я, когда медленно проезжал в открытые ворота.

— Все слава богу, вашбродь, — блеснули в свете магического фонаря зубы таежного егеря в отставке.

В егерских командах служили ребята резкие до оторопи, и этот факт вкупе с мощной артефактной защитой периметра помогал мне не особо переживать о безопасности Оли.

Ворота с лязгом закрылись позади паромобиля, который продолжал плавно двигаться по центральной аллее. Идущий параллельно с гравийной дорогой широкий плиточный тротуар освещали магические лампы. И еще благодаря их сиянию практически сплошной полог крон долгоцветущей сакуры над головой казался сказочным облаком. Таким же нереальным выглядел и особняк Оли, похожий на кукольный дворец принцессы. Из открытых окон и дверей доносились музыка и мелодичные голоса. Но в отличие от «Русалки» здесь все было чинно и утонченно. Пели талантливо, а мелодии звучали исключительно изысканные.

И где-то здесь, словно хорек, забравшийся в курятник, безобразничал Боря.

У площадки для транспорта меня встречала Магда — доверенная служанка баронессы.

— Насколько все плохо? — с ходу уточнил я, ожидая предельно нехороших новостей.

— Не очень, — с легкой улыбкой ответила прекрасно говорившая по-русски немка. — Господин Хват много выпили и решили настойчиво выразить свою симпатию хозяйке. Очень настойчиво. Она попыталась его успокоить, но господин Хват все не унимались. Что-то кричали о вас. Франсуа пришлось увести его в купальный домик и там запереть.