Книга Видок 1-5, страница 494 – Григорий Шаргородский

— Предлагаю послужить в моем отделе, если вам, конечно, не претит ходить под началом, как вы выразились, юнца вдвое моложе вас.

— Какой отдел, Игнат? — отпив из кружки и поморщившись, отмахнулся Бренников. — Ваши потуги поиграть в сыщика и попытки взять под контроль шатунов даже не смешны. И дело совсем не в возрасте.

— Дело именно в возрасте, — заявил я, немного покривив душой для пользы дела. — Вы совершенно правы, мои потуги смешны, так как в сыскном деле я дилетант. Поэтому предлагаю впрячься в этот воз профессионалу.

— Вы серьезно? — опять перейдя на официальный тон, все еще с недоверием переспросил Бренников.

— Да, у меня есть полномочия от генерал-губернатора на развертывание отдела с тремя штатными сотрудниками и доступ к фондам на содержание десятка тайных агентов. Но, как вы сами подметили, у меня для этого оказалось слишком мало умения и, пожалуй, фантазии тоже. Так что я делал все спустя рукава, с трудом перекупив парочку не очень-то надежных соглядатаев. А вот у вас наверняка получился намного лучше.

Похоже, мои откровения не особо впечатлили бывшего следователя:

— А вы не преувеличиваете эти самые полномочия?

Не верит. Ладно, попробуем зайти с другой стороны.

— Дмитрий Иванович, как вы думаете, на какую сумму я сжег опиумной пыльцы за прошлый год?

— Извините, но сейчас у меня проблемы с арифметикой, — иронично и с фальшивым раскаянием развел руками следователь.

— По самым скромным оценкам, сорок тысяч в омских ценах и двести тысяч в московских.

— Что?! — Бренников от удивления фыркнул чаем, едва не забрызгав меня.

Да уж, эффектно получилось.

С момента, когда я вышел из-под его начальственной тени, следователь обращал на меня внимание лишь изредка, за исключением совместной ловли убийц. Но на этом все — слишком уж высока была его загруженность следственными делами, к тому же сыщик не считал мою возню серьезной.

— Двести тысяч? — откашлявшись, переспросил Бренников. — И вы до сих пор живы?

— Нельзя сказать, что они не старались, — пожал я плечами. — К тому же покушения на меня не очень-то связаны с торговцами дурью.

А вот теперь Дмитрий Иванович задумался уже всерьез. Похоже, перед ним во всей красе раскрылась игнорируемая прежде изнанка привычной реальности. Точно так же чувствовал себя генерал-губернатор, которому я закатил целую лекцию об угрозе распространения наркомании, причем подкрепленную письмами от самых видных медиков Омска, а затем и столичных светил.

Как и в моем мире аналогичного исторического периода, в Империи к наркомании относились как к некой блажи гламурной молодежи. Да что уж там говорить, если в больницах до сих пор использовали опиум направо и налево, а героин вообще считался лекарством от кашля.

Если стратегически мыслящего князя Шуйского впечатлили мрачные перспективы для следующего поколения, то на Бренникова подействовали суммы, вращавшиеся в топинском наркобизнесе. На передвижение товара из Топи в Омск он, конечно, не мог не обращать внимания, но все же его больше занимала простая городская уголовка — прямая ответственность старшего уездного следователя.

Размышления Бренникова затянулись минут на пять. Я даже успел допить свой чай с баранками.

Дмитрий Иванович так резко вскочил, что заставил меня вздрогнуть.