Книга Видок 1-5, страница 430 – Григорий Шаргородский

Если честно, я старался не для себя, а для офонаревшего мужика. Было видно, что подобную бойню ему видеть еще не доводилось, хотя, уверен, на железке происходит много всякого интересного. Жандарм, как только услышал внятный приказ, тут же вытянулся и откозырял мне:

— Слушаюсь, ваше благородие. Разрешите выполнять?!

— Выполняйте.

Жандарм лихо вылетел из тамбура, а я остался сторожить трупы. Арестовывать здесь было некого, и это очень плохо.

Теперь гадай, откуда именно растут ноги…

Может, кровососы решили, что уже и так слишком наследили в чужой стране, и обратились к наемникам? Версия так себе. Более реальным было предположение, что после возвращения старого Романова в Игру обиженная мной княгиня сменила профессиональных бретеров на не менее профессиональных уголовников. Но и тут доказать ничего не получится — слишком уж лихая получилась разборка. Особенно меня смущала оперативность убийц. Было совершенно непонятно, как они умудрились заполучить билеты в мое купе. Впрочем, на вокзале мы с жандармами торчали почти четыре часа, как три тополя на Плющихе, и времени у моих недругов было хоть отбавляй. В то же время это говорило о серьезном уровне противника.

Ох, не было печали.

Следующим посетителем мобильного отделения бойни был отвечавший за безопасность всего поезда вахмистр. Седоусый дядька, явно битый жизнью, и не только, тут же пробежался цепким взглядом по общей картине и уставился на меня, но не злобно, а обеспокоенно.

— Ваше благородие, у вас кровь.

Себя я мельком осмотрел еще раньше, так что в ответ лишь хмыкнул:

— Где именно?

Подразумевалось, что кровь на мне практически везде. Когда кинжальшик воткнул свое оружие в горло подельника, меня в буквальном смысле окатило кровавым душем.

Как ни странно, мой вопрос вахмистра не смутил.

Говорю же — тертый калач.

— У вас рана на голове.

Действительно, после адреналиновой атаки и последствий активации крыльев чувствительность у меня что-то притупилась. Прикоснувшись к макушке, я ощутил боль и влагу на пальцах. Чужая кровь уже свернулась, так что это точно моя.

— Вы бы прошли в свое купе, ваше благородие, — с тем же заботливым выражением на лице предложил вахмистр, — сейчас я пришлю фельдшера. — Затем он посерьезнел и уверил меня: — Тела уберем и все в точности запротоколируем, будьте покойны.

Ну уж нет, стать покойным у меня имелся шанс пару минут назад, и я им благоразумно не воспользовался.

Незамысловатая шутка заставила меня хихикнуть. Получилось немного нервно из-за адреналинового отходника.

Беспокойство в глазах вахмистра усилилось вместе с заботой:

— Фанарькин! — позвал вахмистр младшего унтер-офицера. — Помоги его благородию добраться до купе и переодеться.

Я все никак не мог опомниться, и недавняя бойня здесь ни при чем. Наезды и злоба со стороны жандармов «волшебного» отделения стали уже привычными, а вот забота вызывает самый настоящий когнитивный диссонанс. Или же этот вахмистр просто исключение из злобного правила?

Как ни странно, помощь жандарма мне действительно понадобилась, даже пришлось на него пару раз опереться.

В купе он помог мне стянуть китель и сапоги. Штаны я снял сам, так что прибывший к нам фельдшер застал меня в рубахе и кальсонах, но этому сухому дядьке предпенсионного возраста к подобным картинам явно не привыкать.