Книга Видок 1-5, страница 407 – Григорий Шаргородский

Эва как меня облагораживает компания великой княжны! Таким макаром скоро стану ценителем живописи и балета. Хотя вряд ли. После того как я удостоился чести лицезреть выступление звезд Пекинской оперы на празднике мною же и убиенного дракона, приобщаться к классическому искусству как-то не хотелось.

Пока я пытался утрамбовать в голове противоречивые мысли о вечном, мы покинули карету и подошли к монументальному входу в здание Андреевской ассамблеи. Над широченными ступенями мраморной лестницы нависал карниз, который подпирали два десятиметровых атланта.

Вот тут я был согласен с выражением Евсея: «Это же сколько золота они сюда ухнули?» И в целесообразности подобных трат уверенности у меня уже не было.

Я, конечно, не архитектор и даже не любитель, но и мне было понятно, что вход, давящий массивной лепкой и поражающий просторами холл, а также необъятный главный зал ассамблеи должны были тупо раздавить хрупкую самооценку провинциала, дабы он почувствовал себя мышью у трона великого императора.

Права была Даша, когда назвала это самое барокко жемчужиной с пороком. Какое-то все давящее и неестественное. Даже бальный зал в топинской ратуше уже не казался мне слишком уж вычурным. Возможно, он, как и галерея, «рококошный».

Главное, не ляпнуть что-то подобное на людях. Меня и так тут считают дикарем с дремучих болот.

Особенно стремно было идти по невообразимо огромному и пустому, как космос, главному бальному залу ассамблеи. Вот уж где царские дизайнеры разошлись во всю ширь своего больного воображения. Самая маленькая настенная фреска имела размеры футбольной штрафной площадки, а уж сцены там были представлены самых эпических масштабов и мотивов.

В общем, все-таки придавило. Добивающим фактором стало эхо наших с Дашей шагов по мраморному полу. Казалось, что мы бродили где-то в глубинах царства Аида. Провожавший нас лакей двигался беззвучно и воспринимался как бестелесный дух — слуга потустороннего владыки.

И все же в тот момент мне очень захотелось оказаться здесь на Новогоднем балу. Зрелище наверняка феерическое, особенно учитывая магические возможности иллюзионных артефактов.

Может, грубо намекнуть об этом Даше? Вот так и развращает нас столица.

Пройдя зал по диагонали, мы подошли к небольшой двери. За нею был широкий коридор, который вывел нас в комнату, на контрасте показавшуюся мне сказочно уютной.

А вот кого действительно расплющило от лицезрения местных красот, так это бедного казака. Как только мы с Дашей вошли в небольшую комнату с декоративным камином и щадящим стилем интерьера, я сразу увидел Евсея. С одной стороны, он выглядел презентабельно в новеньком казачьем мундире с шашкой на боку. А с другой — обряженная в дорогие одежды ссохшаяся фигура изможденного человека взгляд совсем не радовала. Как и трость, на которую он тяжело опирался.

Но вот что откровенно согрело мне душу — так это прямой взгляд казака и легкая улыбка, тронувшая его губы при моем появлении.

— Командир, — почти шепнул Евсей и кивнул, робко покосившись на стоявшего рядом с ним лакея.

Еще бы, тот выглядел как царь Соломон, которому по непонятной причине пришлось стоять рядом с золотарем. Этот павлин и на меня вздумал посмотреть свысока, но нарвался на такой злобный взгляд, что тут же сдулся. Оно и понятно — когда на тебя так смотрит недобро оскалившийся парень, которого под ручку держит великая княжна, никакая лакейская спесь не выдержит.