Книга Видок 1-5, страница 379 – Григорий Шаргородский

От наблюдений за именинницей меня оторвала княгиня, которая явно начала проигрывать перепалку с Дарьей:

— Дорогая, вы не представили своего спутника.

— Ах, простите! — с милой улыбкой сказала Даша. — Позвольте рекомендовать вам Игната Дормидонтовича Силаева. Он служит видоком в Топинске.

Отсутствие в первом предложении титула отразилось на лице княгини брезгливой гримасой, а вот моя должность определенно вызвала ее интерес.

— О, должно быть, вы много повидали в таком чудесном месте, господин Силаев.

Ага, а вот и намек на всего лишь личное дворянство, но если она хотела меня смутить таким пустяком, то пролетела мимо.

— Было дело, ваше сиятельство. Такая уж у меня работа.

— Конечно, и она наверняка очень опасна. Я уверена, вам не привыкать к близкому общению со всякими тварями и монстрами.

Так вот чем был вызван ее интерес ко мне — княгиня всего лишь готовила основу для очередного выпада в сторону соперницы.

Я не смог сдержаться и, как все присутствующие, посмотрел на Дашу.

Кикимору мне в тещи! Похоже, статус стриги — это ахиллесова пята моей подруги. Даша ничего не ответила, но было видно, что она до скрежета сжала челюсти.

Ну и ладно, я честно старался вести себя культурно. Да и вообще не понимаю тех, кто, уповая на защиту законов, традиций и общественных устоев, позволяет себе бесить действительно опасных людей. А если у Даши сейчас сорвет крышу? Одно движение защелкой ошейника — и слугам придется долго оттирать кровь со стен и паркетного пола.

— Кого вы имеете в виду, упоминая монстров, ваше сиятельство?

— Ну, всяких там нелюдей, только притворяющихся людьми, — невинно захлопала ресничками княгиня.

— Ваше сиятельство, по долгу службы я вынужден был не раз освидетельствовать различные убийства и могу с уверенностью сказать, что самый страшный монстр на свете — это именно человек. Повадки, как вы выразились, нелюдей по сути звериные и движимы либо яростью, либо голодом. Человек же зачастую убивает для своего удовольствия и делает это очень изобретательно и с наслаждением, — вещал я с видом лектора, чем сразу заинтересовал всех присутствующих. — Я мог бы рассказать вам, что делают со своими жертвами самые обычные люди, но не смею омрачать этими ужасами столь светлый праздник.

Легкий поклон и улыбка в сторону именинницы заставили девочку залиться румянцем.

Ну что же, ловись, рыбка, большая и маленькая. У мужчин самое слабое место — это тщеславие, а вот у женщин — любопытство.

— Не беспокойтесь, господин видок, — заинтересованно сказала княгиня, — столица наполнена всякими ужасами и жуткими происшествиями. Так что можете смело развлечь нас самой страшной из своих историй.

— Но без подробностей, — честно попытался я вразумить княгиню.

— Именно что с подробностями, — фыркнула та.

— Только не при ребенке, — упрямо мотнул я головой, делая вид, что ради желания княгини переступаю через собственные принципы.

— Анна, оставь нас, — жестко приказала княгиня.

Именинница немного обиженно посмотрела на меня и отошла к банкетному столу.

— Итак, господин видок, чем же эдаким вы можете нас удивить?

— Могу рассказать об одном мастеровом, который работал на паровой пилораме. — Заметив брезгливо поджатые губы княгини, я лишь внутренне усмехнулся. — Сей мужик слыл спокойным малым. Жил тихой семейной жизнью, да вот беда — жена-то у него была молода и красива, а сам он и лет уже немалых, да и статью не особо вышел. Как вообще образовался столь странный союз, я не знаю, но добром все это кончиться попросту не могло. Стал мастеровой ревновать жену к каждому телеграфному столбу и, по слухам, совсем не без причины. А злость — она такая штука, что постепенно копится в душе черным пятном и может из человека сделать настоящего монстра. Итог сей трагической истории я видел воочию. Не нашел однажды мужик своей супруги в их тихом семейном гнездышке и решил заглянуть к соседу, а там все как в книгах Руководова.