Книга Видок 1-5, страница 369 – Григорий Шаргородский

Ну да, пытаться изнасиловать стригу может только мазохист-суицидник! Ошейничек-то у нее не с замком, а с застежкой, и, если я сейчас не раскинулся по комнате в виде кровавых ошметков, значит, насилие было обоюдным.

Пошевелив плечами, я с удивлением не обнаружил никакой боли.

Даже не поцарапала? Вот чудо чудное. Раньше за Дарьей таких нежностей не наблюдалось.

Я с сомнением посмотрел на улыбающуюся женщину.

— Это был интересный опыт, — угадав направление моих мыслей, ответила великая княжна, — но впредь ко мне хмельным даже не подходи.

Закончив с нотациями, она перешла к делу:

— Вставайте, Игнат Дормидонтович, и приводите себя в порядок. К вам посетитель.

— Ко мне? — удивился я.

— Да, — ехидно улыбнулась Даша, — явился твой новый друг Серж. Он утверждает, что ты ему что-то обещал. Надеюсь, не утоление его страстей.

— Свят, свят! — чуть не перекрестился я. — А уж как я на это надеюсь.

Если честно, я действительно чуток струхнул, но не от перспективы приставаний антрепренера, а потому что мог чего-то наговорить спьяну. Среди описания голливудских блокбастеров могли прорваться слова и о моем неместном происхождении. Впрочем, если бы это было так, внизу меня ожидал бы не Серж, а наряд жандармов из «волшебного» седьмого отделения жандармского корпуса, к тому же с усилением из братьев-экзорцистов. Я узнавал, были в этом мире и у святой православной церкви такие специалисты. Так же как и отряды боевых монахов, гонявших спонтанных упырей по погостам.

Изнывая от опасливого любопытства, я убрался в свои апартаменты, где быстро привел себя в порядок. Даже успел принять из рук горничной присланную Дашей настойку.

Хорошая вещь — мне сразу полегчало. Даже аппетит проснулся, который я оперативно утолил кофием и французскими гренками, принесенными той же горничной. Окончательно взбодрившись, я быстро спустился в главную гостиную дворца. Там на диванчике развалился мой новый знакомый. Одет Серж был крайне пестро — в фиолетовый фрак, обтягивающие ноги лосины и туфли с пряжками, больше похожими на гигантские брошки. Рядом на диванчике лежал цилиндр, опоясанный цветастым шарфом. От одной мысли, что вчерашние портные пошьют мне нечто подобное, опять стало нехорошо.

— Иньяс, мон шер!

Так мое местное имя еще не коверкали. Интересно, с чего бы это наследник старой купеческой и в доску русской фамилии возомнил себя французом? Мамка была из тех краев или просто в голову надуло западным ветром?

— Чем обязан, Сергей Пафнутьевич?

— Для друзей я Серж, — обезоруживающе улыбнулся антрепренер.

Характер у него действительно легкий, и злиться на таких людей у меня никогда не получалось.

— Тогда уточню, что для друзей я Игнат. И все же чем обязан вашему нежданному визиту?

— Как? Вы же обещали!

Ох, как бы Дарья не накаркала.

— Серж, прошу меня великодушно простить, но вчерашний вечер я помню очень плохо. Посему вам придется напомнить, что именно было мною обещано. Если сии обещания не заставят меня пойти противу чести и служебного долга, я исполню все до последней буквы.

— Ой, — манерно приложил ладони к щекам Серж, — мы вчера сделали так много…

Вот-вот, этого-то я и боялся.

— Вы сказали, что знаете, как дать синематографу голос и даже как удешевить превращение серых и унылых картин в красочное великолепие.