Книга Видок 1-5, страница 351 – Григорий Шаргородский

Евсей в это время подошел к двери. Окошко в доме было очень маленьким, и через него внутрь нам не попасть, а вот для гранаты места достаточно.

Не пожалев заряда серебряной картечи, я пальнул в окно из своего двуствольного пистолета. Первая граната уже была взведена рычагом, так что осталось только нажать на кнопку. Под аккомпанемент встревоженных выстрелом голосов я закинул первый подарок в окно и тут же взвел рычаг второй гранаты.

Два взрыва прозвучали с трехсекундным интервалом, и внутри тут же начался ор с суматохой. Наверняка Евсей сейчас резвится там, как лиса в курятнике.

А вот выстрел, прозвучавший через десяток секунд после взрывов, мне очень не понравился, но к этому времени я уже забегал в дом с «кобальтом» в руке.

Чудом уцелевшая керосиновая лампа на стене помогла моим очкам полностью показать картину боя. Двух мужиков Евсей успокоил основательно. Один валялся под окном в луже собственной крови. Второй, перевернув своим телом стол, повис на вертикально вставшей столешнице с неестественно вывернутой головой. Третий обитатель дома, неожиданно дорого одетый для такой обстановки, пузатый и явно контуженый господин, копошился на полу у печки. Он пытался встать, но я навел револьвер совсем на другую цель.

Четвертый супостат, а судя по осанке и одежде, это был именно Колкий, мало того что как-то смог опомниться после взрывов, так еще и сумел пальнуть в разбиравшегося с его подельниками оборотня. Причем удачно так пальнул — в смысле для себя, а не Евсея. И судя по тому, что казак до сих пор не разорвал его, наплевав на боль и мгновенно зарастив рану, пуля была серебряной. Уходя от второго выстрела, Евсей нырнул за перевернутый стол, «украшенный» трупом со свернутой шеей.

Все это мой взгляд выхватил за какую-то долю секунды. Ощерившийся, словно волк, но без тени трансформации Колкий уже начал переводить монструозного вида револьвер на меня, но шансов у него все равно не было. Я, конечно, очень сильно уступал Евсею в ближнем бою, но уж стрелял-то если и хуже, то ненамного. Поэтому, как в тире, всадил три пули в грудь шатуна.

«Кобальт» — это, конечно, не «крашер», но и Колкий далеко не медведь. Его не отбросило на стену, но сильно качнуло, и от болевого шока шатун выронил свое оружие.

Просчитав обстановку, Евсей поднялся из-за стола. Остатки трансформации постепенно сходили с него, а левая рука, в плечо которой угодила пуля, уже давно была полностью человеческой.

— Вот злыдень, попал все-таки.

— Помочь? — спросил я, по-прежнему контролируя окружающее пространство и не опуская оружия.

Сейчас казаку важно быстро убрать пулю из раны, иначе ионы серебра разойдутся по телу и о трансформации можно будет забыть на долгое время.

— Сам, — прорычал казак, вытаскивая из кармашка на поясе специальные щипцы.

Оборотни уже давно имеют дело с любителями пулять в них серебром и успели изобрести особый набор инструментов.

Ну, сам так сам, а я проверю противника.

Колкий признаков жизни не подавал, но я все же проверил его пульс.

Готов, как и тот, что со свернутой шеей.

Истекающего кровью у окна я проверить не успел, потому что богато одетый господин прекратил возню на полу и даже сел. Встать на ноги он не пытался, а просто уставился в дуло моего револьвера.

И тут я его узнал.