Книга Видок 1-5, страница 314 – Григорий Шаргородский

Это, конечно, хорошо — водное путешествие доставляло сплошное удовольствие, но в более спокойной обстановке дал о себе знать давно пустующий желудок. Но и эта проблема была решена заботливым стариком. Перебравшись ко мне с кормы, он развернул на доске тряпицу, в которой оказались какие-то булочки. Также мне была предложена тыквенная фляга с водой.

Красота! Булочки оказались с мясом и буквально таяли во рту. Жаль только, что их было мало, особенно учитывая, что приходилось делиться с котом. Старик, устроившись на бухте каната, умильно щурился и смотрел, с какой жадностью я поглощаю еду, не менее добродушный взгляд вызывал у него поедающий булочки кот.

— Се се, — поклонился я деду, чьего имени даже не удосужился узнать.

На этом забота дедули не иссякла. Он жестами заставил меня раздеться, связал всю одежду канатом и выбросил за борт. Так что мне пришлось несколько часов позагорать, пока пропитанные кровью и грязью штаны и рубаха сначала отмокали, а затем сохли. Китайское пончо оставалось влажным до самого вечера. Я за это время успел прыгнуть разок за борт, а затем предавался блаженному ничегонеделанию, и чем дольше оно продолжалось, тем больше меня одолевали опасения.

А не сильно ли я расслабился? Что, если лодку все же догонят или кто-то рассмотрит в экипаже чувака с подозрительной славянской мордой и белой кожей? Что я смогу противопоставить супостату? Престарелых союзников или свой длинный нож? Даже не смешно.

Прервав прием солнечных ванн, я полез в сумку, которую мне выдали китайские союзники. Увы, кроме ракеты-фейерверка, там ничего полезного не было. Выуженные из кобур револьверы тоже не особо порадовали. Я даже не смогу никого пугнуть этими бесполезными железками, потому что вместе с дулом на врага будут предательски пялиться четыре из пяти зияющих пустотой камор барабана.

Делать было нечего, поэтому я начал откровенно маяться дурью, выковыривая торчащие из бортовых швов пропитанные смолой куски пакли. Катал из них шарики, которыми и затыкал пустые каморы барабанов. Уже закончив с этим, я почувствовал себя полным идиотом и вернул револьверы обратно в кобуры, хотя было очень сильное желание запулить их подальше в реку.

Когда солнце начало клониться к закату, старик загнал меня обратно под сетчатый полог, потому что хозяин судна уже не мог лавировать так, чтобы держаться подальше от других лодок на реке, а их стало намного больше. К тому же вдалеке показались здания большого города. Мы и до этого проплывали мимо человеческого жилья, но то были всего лишь небольшие селения.

На город мне посмотреть не удалось, так что с Тяньзинем я познакомился только на слух. И шума это поселение создавало много. Казалось, что я попал на птичий базар, на котором еще оборудовали кузни, а также расположился полк барабанщиков. Что-то постоянно жужжало, визжало и постукивало. Я постоянно боялся пропустить в этой какофонии момент, когда кто-то начнет обыскивать лодку.

Когда минут через двадцать все это стихло до приемлемого для моих нервов уровня, я даже обрадовался, но ненадолго.

Скорее всего, чрезмерный шум мне только почудился из-за внутреннего напряжения, а вот то, что я услышал еще через полчаса, было настоящим бедламом. Теперь преобладал какой-то скрип, плеск и ругань, которую легко можно было опознать по интонациям даже без знания языка. Как ни странно, теперь старик решил, что в конспирации необходимость отпала, или же его просто интересовали дальнейшие указания.