Книга Видок 1-5, страница 250 – Григорий Шаргородский

— Изволите посмотреть?

— Веди.

Мы вновь спустились на нижнюю палубу, где прямо у лестницы в полу имелся люк. Он также был опломбирован, но вскрывался без особых проблем. Еще матрос уточнил, что, если большой спешки не будет, сигануть с «этим самым» можно и из шлюзовой камеры.

Закончив инструктаж, он почему-то поплелся вслед за мной. Когда мы вернулись в каюту, я заметил, что половины каши в тарелке уже нет.

Вот скотина такая! Интересно, заметил ли матрос сию компрометирующую нас деталь?

Как показал дальнейший разговор, заметил, и не только это.

— Позвольте обратиться с личной просьбой?

Теперь к голодному недовольству кота присоединился и я. Хотя о каше можно забыть. Я был не настолько голоден, чтобы доедать после кота, несмотря на всю доверительность наших отношений.

— Что еще?

Матрос немного помялся, но все же изрек:

— Тут просьбица малая имеется, но не к вам, а к вашему коту.

— Коту? — с показным удивлением спросил я.

— Мяу? — поддержал меня выглянувший из своей засады Леонард, чем спалил всю малину.

— Как ты догадался?

— Так ничего же сложного, — пожал плечами матрос. — У самого кот дома имеется. По запаху и вызнал.

— Леонард, ты что, на подъеме чемодан обмочил?

Кот возмущенно зашипел.

— Нет, — поторопился матрос оправдать безбилетника. — Токмо котом пахло. Хорошо пахло, ухоженной животинкой. Так это, ваше благородие, можно с просьбицей?

— Давай, — согласился я, смиряясь с провалом своего тайного агента.

— У нас на камбузе мыши развелись, и высота им нипочем, негодникам. А у господина лейтенанта от котов глаза слезятся и чих нападает. Так что кок теперь мучается.

Оказывается, летеха еще и аллергик. Веселое же у нас намечается путешествие.

— Так это, может, ваш красавец подмогнет с мышами-то? Мы уж всем обществом отблагодарим.

— Ну что, красавец, подмогнешь? — спросил я у кота, получив в ответ горделивый утвердительный кивок, который вогнал матроса в откровенный ступор.

Благодаря смычке с нижними чинами корабля наши с котом проблемы закончились, а вот у лейтенанта Митрохина они только начинались. Леонард быстро разобрался с мышами, но для этого ему пришлось побывать почти во всех помещениях гондолы. В итоге на следующий же день Митрохин появился на обеде с красными глазами и в буквальном смысле начхал на всех присутствующих. Так что доктору пришлось увести его в лазарет. Там он и провел почти весь полет. Я же разделял досуг между каютой и галереей кают-компании. Посмотреть там было на что. Сначала под нами проплывала бескрайняя казахская степь.

Ну, это для меня все море травы было Казахстаном, а для местных в обширную территорию втиснулось множество степных районов с названиями, которых я даже не пытался запомнить.

Порой я замечал россыпь юрт кочевий. Похожие на рыбьи стайки, по степи проносились табуны коней и джейранов. Порой с гиканьем за тенью нашего корабля гнались местные батыры, бессмысленно паля в воздух из древних карамультуков. Затем мы пересекли границу Империи Цин. Там нас дожидался дирижабль сопровождения. Остановки не было, мы лишь чуть подождали цинца, давая ему возможность выдвинуться вперед.

Зелень под нами постепенно начала тускнеть. Цинские города, которые в этой местности попадались крайне редко, казались запущенными, но жизнь там все же была — медленная и явно унылая.