Книга Видок 1-5, страница 232 – Григорий Шаргородский

На барную стойку легли восемь банкнот по двадцать пять рублей.

Шатун на это никак не отреагировал — видно, устал удивляться. За сохранность денег я не беспокоился, потому что артельному старшине репутация наверняка дороже двухсот рублей.

— А ежели он окажется жив и здоров под боком у женки?

— Значит, часть помощи отменяется, а деньги пусть будут платой за риск и пережитый страх.

Не так уж важно, что Коготь бросил меня на болотах, — это нормальная реакция на такую ситуацию, и в верности до гроба он мне не клялся. Важнее то, что вся эта ситуация возникла из-за моей дурости. Не сумел вовремя совладать с реакциями молодого тела, вот и потянуло на приключения. Деньги, конечно, не снимали с меня вины в случае смерти шатуна, но хоть что-то…

— Теперь о наших делах.

— А у нас есть дела, вашбродь? — с вызовом прогудел здоровяк.

— Мы живем в одном городе, и то, что здесь происходит, касается всех.

— Мы слышали слова о дурман-траве, — начал уходить в отказ старшина.

— Но не до всех они дошли. Будут еще такие, как Кочевряж. Объясни им, что добывать железы болотного бобра безопаснее, чем собирать пыльцу. Буду отлавливать и топить в болоте.

— Вы бы не перегибали, барин, тут у нас другой закон почитают. Закон Топи, — все же показал гонор шатун.

Ну вот, а я все ждал, когда он перестанет разыгрывать из себя законопослушного дурачка. В его власти было сделать так, что мы с Евсеем просто исчезнем, а заодно и бедолага-извозчик. Конечно, с оборотнем им придется нелегко, но те, кто ходит на измененных Стылой Топью тварей, справятся и с ним. Так что я продолжил не угрозами, а пояснениями своей позиции:

— Ты же умный мужик, Мечислав Дмитриевич, подумай сам. Через пару лет эту дрянь начнут нюхать ваши дети. Ты помнишь, что случилось с Когтем? Хочешь увидеть на старости лет, как твой сын зарежет свою молодую жену и ребенка в колыбельке?

От нарисованной мною картинки Берендея передернуло. Он попытался возразить, но без особой уверенности в голосе:

— Мой сын не такой дурак.

— Мой друг был умнее тебя, меня и почти всех в этом городе. А еще он был добрым и честным. Был, пока не подсел на дурь. Еще повезло, что он просто вышел в окно на четвертом этаже и никого не убил. — Воспоминания о друге студенческой поры Сереге загнали меня в очень нехорошее настроение, так что дальнейшие слова вышли рыком. — Я буду рвать любого, от кого даже будет просто вонять этой дрянью.

Шатун пристально посмотрел мне в глаза и не увидел в них фальши.

— Я буду думать.

— Думай, Берендей, очень крепко думай.

Бросив на стол рубль в качестве оплаты за пиво и закуску, я пошел к выходу, чувствуя, как позади почти бесшумно двигается оборотень.

Интересно, был бы я таким наглым и смелым без поддержки казака?

На улицу мы вышли в задумчиво-мрачном настроении. Заулыбавшийся извозчик увидел наши физиономии и мгновенно скис.

— Домой.

Эту команду он понял без слов, и мы покатили в нужном направлении.

Пока ехали, дурные мысли начали выветриваться из головы, и хорошее настроение частично вернулось. А еще через полчаса к этому эмоциональному букету добавилось удивление — дома меня ждало приглашение на бал в городской ратуше, который был посвящен тезоименитству государя императора. До бала оставалось три дня, а пригласительные билеты обычно рассылались за пару недель. Похоже, это последствия разговора с Лехой.