Книга Видок 1-5, страница 124 – Григорий Шаргородский

От завороженного созерцания грозного оружия меня отвлекло сердитое рычание.

Тихий щелчок разбудил Евсея и, как ни странно, сбросил с него уже поднадоевшую апатию.

— Выбрось это! — Рычание оборотня перешло в хриплые слова.

Хорошо хоть изменился лишь голос, а не тело.

Стараясь не делать резких движений, я провернул рукоять кинжала в другую сторону. Обратно она шла намного туже, что тоже было не лишено смысла. Достав сложившийся клинок из щели, я аккуратно вернул его в ножны, а затем спрятал все это обратно в шкатулку, и правильно сделал.

Нездоровый блеск в глазах казака погас, но ярость никуда не делась.

— Выбрось прямо сейчас.

— Старший урядник, вы забываетесь!

Некоторые вещи прививаются нам с детства, и в нужные моменты они становятся опорой в трудной ситуации. Вот и сейчас находящийся на грани превращения оборотень не смог преодолеть привычки к субординации. Он успокоился, хоть и не полностью.

— Простите, ваше благородие, но эту вещь нужно уничтожить.

— Почему?

— Это ведьмачье жало, — многозначительно произнес казак.

— Необычное название не объясняет, почему я должен избавляться от полезной вещи.

— Полезной? — Ярость начала возвращаться, как и хрипота в голосе оборотня.

— Евсей, это всего лишь оружие. Может, давай прямо сейчас выкинем в окно твою любимую шашку? Ведь точно такой же штукой какой-нибудь урод убивал даже младенцев.

— Шашкой? — Казак так удивился, что даже не заметил смены темы.

— А что, среди казаков все белые и пушистые?

— Почему пушистые? — окончательно опешил казак, но тут же мотнул головой и вернулся в старую колею. — Этой штукой ведьмаки убивают оборотней, и это очень плохая смерть.

— А еще они этим же кинжалом убивают двоедушников, да и упырей тоже. Я понимаю твои чувства, но позволь мне самому решать, какое выбирать оружие и как с ним обращаться.

— Это противу чести!

Странно заговорил казачок, раньше за ним таких закидонов не замечалось.

— Да ты что? Почему тогда не носишь ошейник, ведь твои когти и зубы в ближнем бою с человеком тоже не самое честное оружие. — Заметив, что Евсей хочет возразить, я остановил его решительным жестом. — Достаточно. Если когда-нибудь в будущем судьба сделает тебя моим начальником, тогда и будешь мне приказывать, а также давать мудрые советы. Пока все наоборот. Поэтому сбавь тон и думай, о чем и с кем говоришь.

Все, наши роли окончательно поменялись. Теперь из более опытного и авторитетного товарища, хоть и званием пониже, я перевел его в разряд подчиненного. В любом случае подобное отношение не могло длиться вечно. Теперь он либо примет этот расклад, либо мы попрощаемся.

Евсей ничего не сказал и откинулся в кресле. Его глаза опасно сузились, что было нехорошо, но отступать поздно. Я вернул шкатулку с кинжалом на столик, затем встал и вышел из купе.

Это было не только испытание для казака, но и отдушина для меня. Если он сейчас выбросит шкатулку в окно, я, возможно, даже вздохну с облегчением. Очень уж инфернально выглядел кинжал, но самостоятельно избавляться от подарка Эммы мне не под силу.

Показанный проводником туалет откровенно порадовал своими изысками. Удобный унитаз и большая раковина вкупе с немалыми объемами самого помещения буквально грели душу искалеченного родной железной дорогой пассажира. Это действительно была туалетная комната. Приятная температура внутри туалета вызвала мой живейший интерес, как и благостная атмосфера в купе. Еще раз поймав проводника, я озадачил его техническими вопросами. Хоть и с горем пополам, но он все же дал мне некоторые ответы. Никаких особых чудес, по крайней мере для жителей этого мира: отопление в вагоне основывалось на том же тепловом реагенте, но другого состава. Здесь он давал минимальное давление, чтобы смесь циркулировала по трубам.