Книга Сладкая девочка из Королевства Эл 3, страница 90 – Анна Чернышева

Я остановилась, чтобы перевести дух, и продолжила:

— Каждый день кухня убирается и моется в конце рабочего дня! Столы скоблятся ножом и моются с мылом, плиты моются, котлы моются, вся посуда перемывается с мылом! Полы подметают от мусора и моются тряпкой! Мусор выносится дважды в день!

Я беспомощно огляделась, пытаясь сообразить, всё ли перечислила. Выдохнула. Лица слуг испуганно белели в полумраке. Даже Дэн убрал с лица обычное хмурое выражение. Кажется, до них только сейчас начал доходить масштаб затеянных мною перемен.

Сквозь открытую дверь и распахнутые окна под самым потолком проникал теплый закатный свет. Тот самый «золотой час», который так любят фотографы в моём мире. Мне захотелось выйти на воздух и прогуляться, чтобы немного успокоиться.

Я распорядилась устранить те недостатки, которые нашла в работе кухонных слуг, и быстрым шагом отправилась в сад с беседкой, где накануне обедала. Когда запахи и шумы остались позади, а впереди — только клубы с цветами, укромные ивы высотой с двухэтажный дом и закатное солнце, усилием воли заставила себя продышаться.

Вот так, на четыре счёта каждый: вдох-задержка-выдох-задержка. Этот приём безотказно помогал успокоиться и собраться перед важными мероприятиями. Пока я гуляла, стараясь отпустить голову и зарядиться зеленью и красотой природы, в голове то и дело всплывали формулировки из официальных бумаг об отречении моего отца.

Лорды, протокол заседания которых я прочла, вели себя как мальчишки, не верящие в то, что шалость удалась.

«Но я прошу занести в протокол: я не поддерживаю убийство»

«Я против спешки. Где подлинники? Кто подтвердит, что эти бумаги не подделаны? Мы судим короля за глаза — это дурной обычай».

«Я голосую за отречение. Если то, что я прочитал, правда — а я не сомневаюсь в подписях свидетелей — то человек на троне не может называться ни королём, ни верующим».

И ни слова о детях. Что послужило поводом к заговору против короля? Каким он был? Человек, который растил меня и которого я любила, не мог быть причастен ни к чему ужасному. Он был добр и щедр, он любил детей и животных. Он любил меня и маму. За что же его приговорили?

Среди лордов, которые в спешке осудили Георга Восьмого, я увидела фамилии Хантер, Маклейн, Норвуд, Фолк, Блэквуд и Олдкотт. Против высказался всего один — лорд Арчибальд.

Судя по Журналу Дворцовой стражи, вечером в одиннадцать часов в покои короля вошли Маклейн и два офицера, и вернулись с подписанным Манифестом об отречении. Утром, при смене караула, было обнаружено, что король исчез. Окна распахнуты, нет ни тела, ни видимых следов борьбы. Он просто исчез.

Дальше шли скучные описания поисков, обследования стены и пляжей озера Аррон. Ни одежды, ни личных вещей, ни бывшего короля.

Получается, что Георг сбежал, бросив на произвол судьбы своих домашних? Его мать, сёстры и племянники были зверски убиты потом, когда по королевству прокатилась кровавая бойня против рыжих. Всех, кто имел несчастье носить огненные волосы, уничтожили? Или не всех?

Документов с ответами на эти вопросы не было. Но во мне поднялась такая ярость, которую я не могла сдерживать. Я заперла бумаги в секретер, повесила на шею ключик и вылетела из покоев. А потом битых два часа орала на подчиненных, чтобы хоть как-то выплеснуть свой гнев и боль.