Книга Сладкая девочка из Королевства Эл 3, страница 75 – Анна Чернышева

В трёх ближних ко мне очагах кипели котлы с какой-то едой — они висели на огромных дугах, и кое-где посудина висела ниже, а где-то выше над огнем. За ними никто не следил, по крайней мере в данный момент.

В самом центре кухни я увидела интересное сооружение — на полу из крупных кусков камня была сложена огромная плита с чугунными листами сверху. Она топилась дровами, которые подкладывались снизу через полукруглую заслонку. На самой плите на невысоких подставках с ножками стояли медные чайники, плоские сковороды, небольшие ковшики и кастрюли. Всё это создавало ощущение беспорядочного процесса и бардака. Хотя, наверное, местные поварихи как-то ориентируются во всем этом безобразии.

Над плитой расположился полукруглый свод, и вдоль него аккуратными рядами были развешаны длинные двузубые вилки, половники, деревянные ложки, кочерги, ножи, ковшики, тазы и кастрюли. Всё то, чем пользовались при приготовлении пищи на печи.

Я шагала по кухне, и люди оборачивались мне вслед. К моему удивлению, женщин на кухне почти не было. Я заметила только двух — и те усердно тёрли песком и золой гигантские котлы, сливая жирную жижу прямо на плиты под ногами. В том углу, где они работали, весь пол был покрыт липкими лужицами с остатками пищи.

Вдоль стен стояли длинные столы, на которых в беспорядке хранились банки со специями, горшки с непонятным содержимым, мешочки с солью и травами, емкости с маслом и уксусом. Тут же, нам этих столах, один повар месил тесто, а другой разделывал рыбу. Они работали рядом, рука к руке, и громко болтали, переругиваясь и улыбаясь.

Я прошла дальше. На массивном пне дородный мясник рубил тушу на куски, скидывая их в деревянный таз. Вокруг и стены, и стол были забрызганы кровью. Передник у мясника испачкан застарелыми бурыми пятнами, а вокруг крутились две собаки, на лету подхватывая отлетающие от пня кусочки костей и сухожилий.

В самом конце помещения расположились несколько дверей. Я распахнула ближайшую и увидела, что это мясная кладовая: тут под потолком висели завёрнутые в муслин окорока, блестящими змеями изгибались колбасы. На полках красовались головки сыров. Воздух пропах специями, копчёностями и чуть слышным тухловатым душком. Меня снова замутило, и я поспешила выйти. Вспомнились утренняя ветчина и сыр, но я отогнала от себя это видение.

Во второй кладовой хранилась посуда — скатерти, фарфор, серебро, глиняные плошки попроще. В ряд стояли металлические кувшины, кружки толстого стекла, металлические бокалы на тонкой ножке. Ножи, вилки и массивные супницы. Понятно.

За третьей дверью оказался склад овощей. Тут пахло землёй и гниющими корнеплодами. Ящики с картошкой, морковью и капустой, свёклой и репой. Всё это давно требовалось перебрать и часть выкинуть. В глубине обнаружились бочки с соленьями: огурцы, яблоки, какие-то побеги, фасоль. Острый запах уксуса не позволял понять, всё это годное или уже нет. Только ботулизма тут не хватало!

Вдоль стены, в которой расположились двери, стояли ящики с глиняными кувшинами. Я подошла ближе, приподняла крышку и принюхалась: судя по всему, молоко, сливки, сметана. И всё это в жаре, в двух шагах от горячих плит и очага.

Я горестно покачала головой. Неужели тут нет ни одного здравомыслящего человека? Почему нет элементарных правил гигиены?