Книга Сладкая девочка из Королевства Эл 4, страница 92 – Анна Чернышева

— Какое? Как можно было наказать принца? — удивилась я.

— Ну, например, лишить встреч с отцом. Молчать неделями в наказание. Лишить ласки и внимания. Лишить поездок к Джеймсу. Лишить свободного времени на отдых и заставить всё время учиться и тренироваться. Много всего есть в арсенале взрослых, когда у них абсолютная власть над тобой.

Эйдан помолчал, задумчиво отпивая из бокала свой эль.

— Сперва это ранит — и ты недоумеваешь, за что так с тобой. Потом ты начинаешь верить, что насквозь плохой, и заслуживаешь такого обращения. А потом ты приходишь к выводу, что такого плохого человека, как ты, просто невозможно полюбить. И ты, наконец, понимаешь, что тебя никто не любит. А взрослые просто терпят из-за того, что тебя некуда деть. Так и растёшь.

Эйдан осушил свой бокал до дна и я заметила, что он расслабился. Прерывать его откровения не хотелось:

— А если тебя ещё и ругают за каждый промах — ты начинаешь верить, что безнадёжен. Из рук всё валится, ты неуклюжий, вырастешь никчёмным и никто никогда тебя не полюбит. Но ты же сможешь, да?

Я улыбнулась и осторожно перевела разговор:

— А как ты сам будешь наказывать своих детей? И будешь ли? Как бы ты хотел, чтобы поступали с тобой?

— Я не знаю. Никогда не видел, как правильно. Джеймса на моих глазах никогда не наказывали, да и леди Анна всегда была ласкова с ним при мне. Я буду полагаться на тебя — как ты скажешь, так и будет.

И тут вдруг я поняла, что у меня нет мнения по этому вопросу. Как наказывали меня?

На самом деле, мне никогда не приходилось испытывать того, о чём рассказывал Эйдан. Мама, даже если в сердцах ругала меня — за разбитую кружку или за то, что не предупредила, куда ухожу — быстро оттаивала и объясняла, почему она сердита.

А ещё она могла показать, как сильно я её раню. Например, в ответ на мою просьбу тоже говорила: «Да, сейчас», и не делала. Я просила ещё и ещё, злилась, а когда вспыхивала, она смеялась и говорила: «А ты с какого раза убрала комнату?».

Она часто обнимала меня и целовала, и мне даже в голову не приходило, что меня не любят. Папа всегда баловал и находил поводы сделать мне приятное. Говорил комплименты и приносил маленькие подарочки. Он всегда говорил: «Мужчина не может прийти домой с пустыми руками. Хоть шоколадку, хоть арбуз, хоть цветочки, но принеси». И он таскал нам с мамой то заколки, то конфеты, то какие-нибудь парные девчачьи безделушки.

И всегда! Всегда объяснял, почему вынужден наказать. У меня забирали телефон или лишали карманных денег. Проводили длинные нудные беседы на тему «Почему так делать нельзя» и только один раз я испугалась по-настоящему. Я тогда ушла гулять с подругами и не заметила, что телефон выключен. Уже стемнело, а было так здорово с друзьями, что расходиться не хотелось. И когда я увидела маму, которая тяжело дышала от быстрой ходьбы и сверкала глазами от злости, испугалась. Представила, как она уже час бегает по району и ищет меня, обзванивает родителей подруг и одноклассников, и похолодела.

В тот раз мама кричала долго и громко, и я не защищалась. Поняла, что она испугалась за меня, и больше никогда не позволяла себе так её волновать. Наоборот, сама звонила и говорила, где нахожусь, чтобы она не переживала.

— Женя? — Эйдан легонько тронул за локоть, и я очнулась от своих мыслей. — О чём задумалась?