Книга Баллада о павших драконах, страница 228 – Сара А. Паркер

Мои щеки горят этих слов, как от пощечины, которую я определенно заслужила.

Я набираю в грудь воздуха, чтобы ответить, но он опережает меня.

— Та, что контролирует эту кровную клятву… — Долгая пауза, на челюсти дергаются желваки. — Она использует кляксу исключительно для того, чтобы пытать тебя?

— Да, — выдавливаю я сквозь зубы, пытаясь представить себе реальность, в которой Серим снизойдет до того, чтобы запачкать кровью свои идеально ухоженные ногти. — А что?

Его глаза становятся черными как смоль. — Я пытаюсь выяснить происхождение всех целебных рун, которые ты так тщательно старалась скрыть.

Кровь стынет в жилах, глаза расширяются, а руки безвольно падают по швам — тяжелые.

В голове лихорадочно кружатся мысли.

Он… Он видел.

— Как?

Его брови сходятся на переносице в глубокой морщине. — Разве это имеет значение?

Вероятно, нет.

Я резко разворачиваюсь и направляюсь к окну, глядя сквозь туман, который плавно клубится. Сквозь бледную пелену проступают далекие очертания гнезд Молтенмау, то тут, то там в небо взмывает яркое чудовище, оглушая луны пронзительным криком.

Я бы все отдал, чтобы оказаться там. А не здесь, лицом к лицу с… этим. Прошлым, которое я глубоко закопала, не оставив даже надгробного камня.

Намеренно.

— Кто, Лунный свет? — Несмотря на всю мою стойкость и самообладание, этот вопрос звучит как бунт. Бешеный, словно искусанный клещами зверь. — Я уже просила тебя назвать имя однажды. Я даю тебе еще один шанс сказать все самому, но я все равно выясню.

— Дерьмо, — бормочу я про себя, чувствуя, как меня кусает обжигающее прошлое. Воспоминания о крошечной камере, где было все и в то же время ничего, разделенной с той, кто научил меня говорить и улыбаться.

Мечтать.

— Представь, Рейв. Представь мир, в котором не больно… —

При мягком эхе слов Фаллон — слетевших с губ, звучавших слишком нежно для этого проклятого мира, в который она так сильно верила, — что-то внутри меня надламывается.

Рассыпается.

— Не Серим, — хриплю я. — Моя кровная клятва не имеет никакого отношения к древним рунам.

Большинство из них получены добровольно. Вырванная со сжатыми зубами плата за ту самую самку, за которую я бы отдала жизнь… если бы Аркин лишь попросил меня передать ее.

Не то чтобы я осмелилась выболтать хоть что-то из этого.

— То есть ты помнишь, как получала их? Они появились после падения?

— Да. — Я крепко зажмуриваюсь. — Это было после чертова падения.

Я не замечаю, что он стоит прямо за мной, пока его рука не обхватывает мое запястье, с силой выдергивая руку из-под локтя. Он резко разворачивает меня так, что мы оказываемся почти лицом к лицу, а моя рука служит единственным барьером между нами — поднятая, словно флаг.

— Они — причина этого?

Нет смысла переспрашивать, что именно он имеет в виду: кожа по бокам моих ногтей исцарапана до мяса, местами кровоточит.

Мой взгляд скользит мимо кровавых ран к его глазам — тяжелым, смотрящим в упор.

Нет, Каан. Мои пальцы зудят с тех пор, как я очнулась в той камере; растерянная.

Одинокая.

Бессильная и бессловесная.

— Это определенно не помогало.

Он хмурится, и я чувствую энергию, бурлящую под его кожами. Еле сдерживаемую горячую ярость.

— Оставь это. Пожалуйста.

Он притягивает меня так близко, что между нами не остается свободного пространства.