Книга Баллада о павших драконах, страница 224 – Сара А. Паркер

В этом и заключается главная трагедия. Худшее преступление Паха.

— Как тебе будет угодно.

Я достаю из ножен на поясе маленькую ручную пилу, зубья которой затупились от долгого трения о камень. Демонстрирую ее ему, давая хорошенько разглядеть орудие, которым я собираюсь покончить с ним раз и навсегда.

Хотя он бледнеет, он смеется — холодно и булькающе.

— Ты отрежешь мне голову, и мои секреты умрут со мной. Один из них...

Я хватаю его за челюсть.

— Нет ничего, что ты мог бы предложить мне в обмен на жизнь.

Несмотря на угасающие силы, Пах вцепляется в мои руку и плечо. Жалеет жалкие попытки отбиться, пока моя кровь закипает, а бушующая ярость Райгана прорывается сквозь меня, смешиваясь с моей собственной. Заставляя кожу натягиваться и трещать по швам в безуспешной попытке сдержать звериную мощь, что теперь бурлит в моих венах.

Позади меня Райган издает столь оглушительный рев, что перед глазами встают два хрустальных мира, которые стирают друг друга в пыль на ленивом ветру.

Окровавленные руки Паха безуспешно царапают мою грудь и руки, а его вылезшие из орбит глаза следят за всеми искрящимися трещинами, расползающимися по моей плоти, пока я силой раздвигаю его челюсти, залезаю внутрь и вцепляюсь в то, что осталось от его языка.

— Ты отнял у меня всё.

Я делаю надрез.

Он изрыгает булькающий рев, от которого поток крови заливает его подбородок и грудь.

Я отбрасываю кусок плоти в сторону. Наслаждаюсь густым запахом страха Паха, когда он смотрит на меня выкаченными глазами, словно наконец разглядев порожденного им монстра. Быть может, понимая, что мое большое, согретое любовью сердце стало идеальным катализатором — впитавшим всю боль и утрату, что он в меня вливал, пока это наконец не превратило меня в его самый страшный ночной кошмар.

Сопение и влажные хрипы прорываются сквозь его стиснутые зубы, когда я поднимаюсь, сгребаю в кулак то, что осталось от не опаленных огнем волос, и использую этот надежный хват, чтобы вытянуть его шею. Я подношу зубчатое лезвие к его горлу — но не спереди. Движимый знанием того, что он ощутит каждый тупой срез за тупым срезом, прежде чем эта жизнь окончательно оставит его.

Вдавливая оружие в плоть, я начинаю пилить медленными, звериными движениями.

Он содрогается... корчится... бьется в моей хватке. Издает короткие, булькающие крики, которые захлебываются фонтанами крови, брызгающей на мои руки и землю.

Кипя изнутри, я продолжаю пропиливать окровавленную плоть, губы дрожат, а взгляд прикован к воюющему горизонту. К множеству драконов, сталкивающихся в дымном небе и швыряющих шлейфы пламени среди взрывов яростного дыма.

Но я думаю вовсе не о войне, пока кромсаю сухожилия Паха под угасающие звуки его булькающих криков. Я думаю лишь о тех, кого потерял, вспоминая прекрасную улыбку и теплая объятия Мах. Неистовую любовь и дикий дух Эллюин.

Обе были забраны из этого мира слишком рано.

Брызги крови иссякают, замедляясь по мере того, как я продираюсь через позвоночник, вкладывая чуть больше давления, чуть больше намерения в каждое рваное движение.

Пока тяжесть его безвольного тела не перевешивает ту малость плоти, что мне еще осталось перепилить.

Остаток ткани рвется.

Бездыханное тело Паха падает на землю с глухим стуком, мои пальцы все еще запутаны в его волосах, а разорванная плоть капает, капает, капает на его и без того окровавленную грудь.