Книга Баллада о павших драконах, страница 185 – Сара А. Паркер

Мои кости цепенеют, история … знакома. Как удар инструмента, созданного из самой сути моего существа.

— Вскоре после этого его пах встретил ту, кого называли самой красивой фейри, ступавшей по землям к северу от стены, из старинной родословной, искусно одаренной песней Булдера.

Феникс поднимает свой гребень, заставляя его выглядеть так, будто на нем корона из пламени, его золотистые с крапинками глаза сузились на мне так, что я уверена: он представляет, каково это — выклевать мне глаза.

— С ней он связался, забрав ее на север, чтобы она сидела рядом с ним на его бронзовом троне.

У меня перехватывает дыхание.

Бронзовый … Трон.

— Вскоре после того, как они связались, Ковина начала наполняться новой жизнью, — говорит он, произнося прекрасное имя Мах с ленивым языком, который пачкает его. Неуважительно. — Легитимный наследник мужского пола.

Каан …

— Как ты можешь себе представить, интерес Остерна к мах бастарда угас. В то время как она пала в суровые условия своего прежнего существования, снова став жертвой жестоких членов армады Остерна Внйгора, Ковина процветала.

Мое горло сжимается от желания блевануть.

— Ковина … ну, Остерн защищал ее. Так, как никогда не предлагалось низменной мах мальчика.

— Хватит.

Мой голос разносится по пещере, за ним следует голодная тишина. Не то чтобы она длилась долго — следующие слова Аркина тверды, как камень, на котором я стою на коленях.

— Мальчик только что похоронил свою мах, когда ему бросили ведро и дали титул слуги, заставив вычищать грязь с полов, пока его брата лелеяли.

Жгучая боль вспыхивает за моими глазами.

— Каану Вейгору дали титул сына.

Аркин приглаживает гребень на существе, ласкающемся к его груди, в то время как у меня язык ноет от необходимости поставить его на место. Сказать ему, что благосклонность Каана длилась лишь до тех пор, пока он не смог услышать более двух песен стихий. Что он был бит огнем. Погребен в гробницах, из которых он был вынужден выкарабкиваться, заикаясь, высмеиваемый за свой сломленный язык. Что как только родились близнецы, Каана бросили на равнины.

Сказали стать жестче или умереть.

— Несмотря на все, глупый мальчик так отчаянно хотел заставить своего паха гордиться. Чтобы он увидел, что он чего-то стоит. Может быть, даже заслужить такой же титул.

Мое сердце разрывается под этими словами.

Я тоже знаю тяжесть антипатии паха. Разница в том, что у меня был постоянный образец для подражания, который заставлял меня чувствовать себя и любимой, и видимой. Брат, который воспитал и вырастил меня сильной и способной, а не позволил слишком сильно поддаться нездоровым импульсам бросать свою жизнь, как кусок мусора.

— Я не хочу больше слышать —

— Мальчик — продолжает Аркин, — он помнил песню, которую его мах пела, укладывая его спать. Балладу о Фениксе, которая построила гнездо в горах после того, как пережила охоту, избавившую наш мир от ее сородичей. Он отправился на поиски зверя, найдя три золотых яйца.

Мой взгляд скользит к мифической птице, которая трепещет в свободных объятиях Аркина, притираясь глубже. Как будто ищет утешения.

— Вместо того чтобы разграбить гнездо, он заключил сделку со зверем, получив взамен яйцо. Яйцо, которое он забрал в Домм и представил своему паху. Но Остерн был не доволен, как надеялся мальчик.