Книга Баллада о павших драконах, страница 169 – Сара А. Паркер

Семь.

Восходов.

Тратить время не на что, но я не могу уйти, не поговорив с Кааном. Значит, у меня есть время до его возвращения, чтобы поохотиться за языком Булдера. Вот только теперь, когда я заперлась в этой комнате, готовясь с головой нырнуть в свою внутреннюю свалку, эта мысль превратилась у меня во рту в пепел.

Погрузиться внутрь… рискнуть встретиться с Другим лицом к лицу.

Я к этому не готова. Не уверена, что когда-нибудь буду, но точно знаю: у меня нет сил защитить всех тех, кто пробрался в мое сердце.

И это перевешивает всё.

Я выдыхаю, замираю, дергаю дверную ручку, перепроверяя, хорошо ли заперлась.

Полоса боли проходит от локтя до самых кончиков пальцев, заставляя сухожилия напрячься так сильно, что кисть сводит узлом. Падаю на колени, шипя сквозь зубы и разгибая пальцы, надеясь, что сухожилия не повредятся и я смогу выполнять свою чертову работу хоть с какой-то легкостью. Несомненно, Серим именно этого и добивается.

Сделать все максимально сложным, но не вывести меня из строя полностью. Призвать к порядку.

Обычный яд.

Боль смещается. Взрезает руку, переходит на лопатки и спускается к другой ладони, скручивая ее в такой же узловатый комок, пока я подавляю дикое желание расхохотаться — если бы только у меня хватило на это дыхания.

В глазах уже темнеет, когда боль наконец отступает настолько, что я могу вдохнуть.

Тело обмякает.

Я валюсь на дверь, содрогаясь от судорожных вдохов. Думаю, не бросить ли всё, просто оседлать Лири и лететь прямиком в Гор с одной целью: найти способ заставить Серим разорвать нашу кровавую связь, пусть даже ради этого придется отрубить себе пару пальцев. Это ранит меня так же сильно, как и ее, но к черту всё. Что значат пара потерянных фаланг в обмен на свободу?

Холод заливает вены — это единственное предупреждение, прежде чем меня выдергивает назад и вжимает в разбитую поверхность моего внутреннего озера.

Осколки бьют со всех сторон, словно я попала в кружку, которую трясут с силой, не давая вынырнуть. К тому моменту, как вода успокаивается, я оказываюсь заперта под толстым слоем матового льда, который невозможно пробить, даже если вложить всю душу в каждый удар кулаком.

Я здесь. С ней.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Костяшки пальцев в кровь, я бью, бью…

Через воду доносится хруст.

Я замираю, изучая плотную преграду, но трещина не здесь.

Она…

Движение приковывает мой взгляд к берегу. Туда, где что-то ступает на лед, сочась серебряным светом, который пронзает темную бездну.

Сердце замирает, ладони распластываются, когда эти светящиеся лучи дрейфуют ближе… ближе… под аккомпанемент тяжелых шагов и гулких трещин. Навязчивая мелодия, от которой кожу покалывает, а пульс частит.

Полагаю, ее здесь со мной всё же нет.

Я перемещаюсь, пока не оказываюсь прямо под сильно заиндевевшим участком, наблюдая, как клинки света режут воду, собираясь вокруг. Окружают меня, пока огромное присутствие замедляется прямо сверху и замирает.

Тишина.

Ни звука дыхания, ни стука сердца — меня пронзает покалывающее чувство, что Иной чего-то ждет. Не уверена чего, и узнавать не собираюсь.

Разворачиваюсь так быстро, что голова идет кругом, и ныряю головой вперед к далекому логову. Стремлюсь создать пространство между нами, да, но в основном чувствую облегчение.