Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 62 – Регина Грез

Я вопросительно посмотрела на Отто. Стоит себе довольный, волосы пригладил, ворот застегнул, еле сдерживает улыбку - просто картинка. Поймал мой растерянный взгляд и пробормотал в ответ:

— Иногда на него такое находит. Прилив человеколюбия и отцовских чувств. Вряд ли продлится долго. На Франца выделено не так много времени в плотном графике. Ну, чем займемся?

— Пойду к себе… может, с Бертой поговорю. Тебе-то что?

— Брось! Поехали в город! Тебе еще не надоела эта клетка? Отвлечешься немного…

— От себя самой? От твоей вечно унылой физиономии… или злой иногда. Комендатура все равно закрыта, что мне делать в городе, я не знаю адреса Стефана, бесполезно искать вслепую.

— Забудь своего поляка. У тебя определенно ничего не выйдет, ты останешься здесь, привыкай!

Он говорил жуткие для меня вещи весело и спокойно, смотрел на меня сейчас с озорной мальчишеской улыбкой, от которой бросило в дрожь и я не знала, что ответить. А вдруг он прав?

— Поедем… - продолжал Отто. - Я знаю пару хороших ресторанчиков у реки, ты же не хочешь лечь спать голодной?

— Перед сном Францу принесут молоко с печеньем, он всегда со мной делится, чтоб ты знал! Притом, я могу стянуть что-нибудь с кухни, так что оставь свою заботу.

— Ну-у… тогда просто погуляем.

— На свидание приглашаешь, да? Быстро же изменились твои пристрастия, еще недавно хотел вытрясти из меня душу, говорил о ненависти... ой-ой...

— М-да, я теперь понимаю твоего бывшего мужа! - фыркнул Грау. - Редкий мужчина выдержит такой сварливый нрав. Я же просто хочу отдохнуть, покататься по стареньким улицам и ни о чем не думать, разве это сложно… Я устал, Ася. Я всего лишь хочу немного пожить, почувствовать себя живым и свободным, когда еще все впереди и есть надежда.

Тут я не выдержала и накинулась на него:

— Какая надежда, на что ты еще надеешься, мне интересно! На парад в Москве - так он состоится, только не совсем так, как бы вам хотелось. Ваши солдаты будут маршировать по Красной площади, а после них брусчатку помоют водой из специальных машин… Это будет марш вашего позора!

— Когда ты замолчишь? - сорвался он. - Сколько можно? Твои слова уже не трогают меня, но, понимаю, ты бы хотела ударить больнее. На этот раз все может быть иначе, вот чего ты боишься, я угадал? Но раз уж ты здесь и тебе некуда деваться, предлагаю заключить что-то вроде личного договора о перемирии… на неопределенный срок. Это может быть полезно нам обоим, раз уж мы с тобой оказались в одной лодке.

— Трое в лодке, не считая собаки… читал такую книгу? Довольно забавно.

— Да уж… ты назвала меня псом, я этого не забуду.

— Ты начал первым! Думал, я промолчу?

— Ты тогда здорово мне ответила, особенно про плеть, быстро нашлась! Не знал, что ты увлекалась Ницше.

— Мне нравился его Заратустра. Даже великим мудрецам бывает одиноко на голых вершинах, и тогда они спускаются в мир людских страстей, чтобы нас просвещать. Кто уж чего поймет...

— Слушай, глупо стоять и разговаривать здесь, Вальтер может в любой момент передумать и найти мне дело или позвать тебя для компании. Хочешь просидеть этот вечер возле генерала? Девушки всегда были без ума от погон и аксельбантов, глупышкам нравятся военные, оказывается, ты ничуть не лучше.

— Я ненавижу вашу форму, учти! И не собираюсь разъезжать в машине с немецким офицером, ну… тогда с Францем - другое дело, а сейчас - нет.