Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 6 – Регина Грез

И еще что-то пробормотал шепотом, вроде «пся крев…», я же не понимаю по-польски.

Возможно, в школе остались мои бумаги, Светлана Павловна прибрала. Хотелось бы мне в это верить. А между тем пан Барановский шустренько поднялся с пола и, схватив под мышку увесистый кожаный портфельчик, юркнул в двери, ведущие из «музейной» комнаты. Я, конечно, побежала следом, я ведь не знала, где тут выход, придется держаться нового знакомого, хотя он и чудак.

Мы неслись как угорелые по длинному узкому коридору, который был едва освещен крохотными лампочками на стенах, потом спускались вниз по крутой и весьма неудобной лестнице. У меня создалось впечатление, что мы находимся в средневековом замке, и наконец попали в просторный высокий холл, залитый светом просыпающегося солнышка.

Готическая обстановка, макет рыцаря в доспехах у входных дверей, оленьи головы над камином – полное погружение в эпоху расцвета Тевтонского ордена. И что там было с Польшей в ХIII веке? Из учебников истории смутно помнится Гданьская резня, когда немецкие рыцари-крестоносцы захватили и сожгли польский город Гданьск, а потом на его месте появился Данциг.

— Нам надо поспешать, пани Ася! - торопил Стефан Барановский. - Нет времени смотреть по сторонам.

— Неплохо устроились польские дипломаты! Стилизация интерьера под средневековую Европу, дорого и со вкусом, - от души похвалила я.

А когда мы вышли на улицу, и Барановский велел мне садиться в маленький, будто тоже музейный автомобильчик с логотипом "Пежо", я с восторгом выдала еще одну версию происходящего:

— Вы снимаете кино! Как же я не догадалась раньше, всегда мечтала побывать на настоящей киноплощадке, окунуться в съемочный процесс или хотя бы понаблюдать со стороны. Великолепная историческая реконструкция довоенного польского городка. А немцы у вас будут? А сцены боев планируете снимать?

Воспаленные глазки Барановского снова недобро блеснули, он процедил-прошипел сквозь зубы:

— В городе ступить некуда, не наткнувшись на немца - они все взяли в свои руки, уму непостижимо, что будет дальше! Я уже не знаю, кого мне больше бояться - мою Вигу или моего начальника Шульце. Они же не считают нас за людей, пани Ася, они открыто нас презирают!

— Кто - они? - с веселым любопытством спросила я.

— Наши теперешние господа. Вы что же, до сих пор ничего так и не поняли, бедняжка? Ай-ай… Мне вас жаль, пани Ася, но это не кино, не театр - вы попали в сорок первый год, и я понятия не имею, что мне теперь с вами делать!

У меня первый раз в жизни по-настоящему заметно и сильно задрожали руки. Я сидела рядом со Стефаном в его крошечной медленной машинке и смотрела на дорогу, вдоль которой проплывали старые домики незнакомого, совершенно чужого города. А на самых высоких зданиях висели красно-бело-черные флаги со свастикой, много- много таких флагов - на каждой улице, куда бы не повернул наш «музейный» автомобильчик. И мне говорят, что это не кино!

Потом мы сидели в кафе у выезда из городка, я так и не спросила его название, только поняла, что сама-то Познань находится рядом по соседству, и мы должны добраться до нее через час по хорошей дороге. Я пила напиток, отдаленно напоминающий кофе - гораздо более насыщенный и терпкий, чем тот растворимый, к которому привыкла дома. Меня постепенно охватывал морозный ужас, и я грела холодные пальцы о горячую маленькую кружечку.