Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 49 – Регина Грез

Может, еще не поздно уйти, у ворот сегодня Курт, будет ворчать, но я дам ему сигарет, если еще осталось… нет... все забрал Вилли… жалко…

Уже невмоготу сидеть с ней просто так и даже ее не трогать, а если я к ней полезу, она опять назовет меня «бешеным псом», и потом будет так ненавидеть, что не станет разговаривать. Не хочу делать ей больно по-настоящему.

Странно, сначала же я собирался ее убить, как-нибудь быстро лишить жизни, чтобы она не дышала, не смотрела на меня своими русскими глазами, отчего я снова не усну и буду думать о том, о чем мне совершенно не надо думать.

А теперь мы сидим рядом и мне хочется, чтобы эта ночь не заканчивалась. Конечно, я никуда не поеду, я буду сидеть рядом и даже к ней не прикоснусь.

— Отто, у тебя есть брат или сестра?

И сразу захотелось ей все рассказать.

— Катрин умерла, когда ей было всего пять лет… мне было восемь, кажется. Тогда с мамой стало совсем плохо, она все время старалась остаться одна, говорила, что с нами ей скучно и она нашла способ возвращаться назад, в то время, когда еще жива ее дочь. Отец пытался Эльзу лечить, но ничего не помогало, тогда он отвез ее в клинику к Вайсу, и там она умерла. Я не хочу больше про это говорить.

— Отто, мне нужна твоя помощь!

— Какая помощь? - опешил я, пытаясь сообразить, что она еще может придумать.

— Мне нужно вернуться, понимаешь? Ты-то должен меня понять, как понял бы свою маму, она ведь тоже хотела вернуться туда, где все было еще хорошо. А мне сейчас надо найти того человека, с которым я ехала в Познань, это он меня сюда перетащил, в ваше страшное время… долгая история… Вальтер записал его адрес, а мне теперь не отдает тот листочек. Я беспокоюсь, вдруг Стефан куда-то денется, а как же потом я окажусь дома?

Она вдруг схватила меня за рукав и робко потянула к себе.

— Отто, пожалуйста, помоги найти Барановского, он работает в комендатуре рядом с гестапо. Мне очень надо с ним встретится! Ты же понимаешь, правда?

Я молчал, крутил в руках фляжку, потом сделал еще один жадный глоток. Все с ней ясно, она хочет сбежать от меня… от Вальтера… от Франца… Ага!

— А как же Франц? Ты его бросишь?

Она даже будто бы вздрогнула, прижала руки к груди, уставилась на меня в полумраке и невнятно залепетала:

— Я бы хотела взять Франца с собой! И-и-и... тебя тоже, если ты не против, если признаешь, что… что… эту войну нельзя допустить, что Гитлер - адское чудовище, если решился на преступление против человечества.

— Может, еще прикажешь, чтобы я лично пошел и застрелил фюрера!

Неужели я это сказал... Как такое могло быть, что я - Отто Грау - сейчас так сказал?

Мы замолчали надолго. Она забралась с ногами на тахту и забилась в уголок, наверно, опять будет плакать. А я не хочу ей помогать, не хочу, чтобы она возвращалась туда… в свое время… хотя, может, там бы Франц встал на ноги. А что до меня… Ясно давно - мое место здесь, я это знаю точно. Я должен остаться и умереть во второй раз, теперь уже честно и навсегда. Я же не трус.

— Отто, я долго думала, и я все поняла. У вас ничего не выйдет и тебе надо с этим смириться, принять как данность. С твоими «оперативными данными» или без них - война уже вами проиграна. Вы все уже давно мертвы, вы и шли-то к нам уже мертвыми, потому, что вы несли с собой смерть, и она захватила ваши души, а там недалеко и до тела.