Онлайн книга «Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов")»
|
— Просто в русской литературе есть один положительный персонаж - Андрей Штольц из романа Гончарова "Обломов". Идеальный мужчина с лучшими немецкими чертами: хозяйственный, рачительный, степенный… ммм… аккуратный, чистоплотный… верный и преданный друг… отличный семьянин. — Да, да, Ася, я именно такой! У меня даже скулы свело от его скорого ответа. «Кто бы сомневался? Все вы тут - хозяйственные и рачительные - ни один волосок не потеряете, ни одну стоптанную детскую туфельку, что уж говорить о золотых зубах...» Продолжать беседу мне расхотелось, но Гюнтер этого не понимал. — Так вы не замужем, фройляйн? — А вы женаты? - грубовато перебила я. — Меня ждет невеста… она проживает в Гернсбахе, вы знаете, где это, Ася? — Не имею представления! — О, как же - Шварцвальд! Земля сказок и легенд… вишневый торт… — Постойте! Сказки… Гауф «Холодное сердце», действие происходит в Шварцвальде? — Вы слышали эту сказку, Ася? — Ну, конечно, очень поучительная история и даже жуткая. Я видела филь… «Нет, фильма я видеть, наверно, не могла, надо срочно выкручиваться...» — Я очень люблю сказки - братья Гримм, Гауф, Гофман, Распэ, Андерсон… — Позвольте, Андерсон - датчанин! - мягко поправил Штольц. — Да, да, конечно… простите! «Дожила, уже извиняюсь тут перед ним… а он только вежливо кивает головой, зато кажется, Отто опять бесится. И поделом! Ах, наш бессмертный Отто, бесись - бесись, может, скорее в клинику отправят, тогда все твои предсказания Вальтер сочтет за бред". — Я немного знаю русскую литературу, я читал Льва Толстого и мне было очень жаль Анну… - вздыхает Гюнтер. — Каренину! А «Войну и мир» Льва Толстого вы читали? — Да… да… немного. Сколько же у нас с ним тем для разговора, оказывается. Я впечатлена. — Значит, вы летчик… так… а могу я задать вам один вопрос? — Конечно, фройляйн! — Вот если начнется война с русскими и вам прикажут разбомбить госпиталь или санитарный поезд, например, или велят скидывать бомбы на взятый в блокадное кольцо город… вы будете это делать? Гюнтер немного помолчал, а потом уже как-то уже по-другому, более серьезно посмотрел на меня. — Я - солдат и не должен обсуждать приказы, это очевидно. Вы задаете странные вопросы, Ася. Да, сейчас много говорят о войне… люди встревожены, но зачем же так волноваться? У вас в Советском Союзе осталась семья, может быть, дети? Почему вы здесь? С кем вы здесь? У меня в горле словно комок застрял, я ничего больше не могла говорить, а мне бы хотелось ему сказать: «Да, Гюнтер… ты очень приятный мужчина, ты интеллигентный, образованный, умеешь себя вести в обществе, без сомнений будешь образцовый муж и заботливый отец. Но если тебе скажут лететь на восток и кидать бомбы на головы детей и женщин, расстреливать сверху раненых и санитарок, что выпрыгивают из горящего поезда, ты будешь это делать с таким же спокойным и сосредоточенным лицом, как сейчас, разве что чуть суровее сдвинешь брови, чтобы увереннее попадать в цель, чтобы не промахиваться и не тратить патроны зря… патроны надо беречь… они стоят денег. А потом ты вернешься на свой аэродром, вылезешь из кабины самолета, сдашь транспорт механику, окажешься дома, помоешь руки и сядешь за стол. Ты помолишься перед едой, Гюнтер? Ты возблагодаришь Господа за ниспосланный тебе кусочек хлеба со шварцвальдской розовой ветчиной, за рюмочку шнапса?» |