Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 122 – Регина Грез

Я отчаянно хотела близости с ним, казалось, умру, если не приму его сейчас. Это было похоже на безумие, на потерю разума, когда верх полностью берут первобытные животные инстинкты. Пусть кто-то назовет похотью, - не буду скрывать, я хотела его и даже еще раньше, когда изо всех сил гнала подобные мысли прочь. Но что-то сокровенное, самое тайное во мне, чему я всегда доверяла, сейчас подсказывало, что я неумолимо права.

Какое-то время назад, осознав острую потребность в нем, я боролась со своими желаниями, ненавидела их и себя заодно. Но сейчас что-то резко изменилась во мне, я отключила ум, и сама открылась перед ним, предсказуемо прекрасно.

Мы же люди. Мужчина и Женщина. Вот сейчас, когда он был так близко мне, я это окончательно поняла. Мы – просто люди и остальное не важно.

* * *

— Тебе было хорошо.

— Как ты догадался?

— Ты вцепилась мне в волосы.

— Прости.

Но в моем голосе ни капли раскаяния. Отчего-то вдруг стало весело. Он готов был и это разделить.

— Ты самая невероятная девушка на земле, ты настоящая, ты волшебная, я схожу по тебе с ума!

— Ничего не говори, не надо… - устало пробормотала я.

— Но почему? Я не могу молчать, это переполняет меня, это больше меня… больше всего на свете.

Он сейчас был настоящий мальчишка, такой искренний и чистый, такой счастливый. Нам придется заплатить. И возможно, уже очень скоро, но время еще есть. Хотя бы до конца ночи. И нельзя терять ни минуты, потому что завтра может все измениться в худшую сторону.

Мы лежали тесно прижавшись друг к другу, слушали дождь за окном и на крыше. Отто гладил мои волосы, мои брови, мою щеку - не то улыбался, не то плакал. А я смотрела на его лицо в темноте, пыталась запомнить и голос тоже. У него бесподобный голос.

— Ты - моя Лорелей… у тебя холодный нос и губы… и глаза как море… сине-зеленые…

— Как ты можешь видеть цвет моих глаз, ты же потушил свечи?

— Я знаю тебя и без света, я и в полной темноте знаю каждую твою черточку.

Мне вдруг вспомнились чьи-то стихи, слышала их в детстве или даже сама сочинила, словно пророчество.

Зимним солнышком меня называешь,

Мол, свечу, да не грею.

Говоришь, меня увидев, вспоминаешь

Гейневскую Лорелею.

Каждый пальчик на руках перецелуешь,

Волосы растрепанные тронешь

Говоришь, что без меня тоскуешь

И в глазах моих при встрече тонешь.

Быстро к твоим ласкам привыкаю,

Ночью долго не могу уснуть,

И, смеясь, сама себя пугаю

Как бы вместе нам не утонуть...

Я не знаю, что со мной сейчас, но очень похоже на то состояние, когда ты лежишь на летнем лугу под открытым прозрачным небом, а вокруг пахнет цветами и жужжат шмели. А потом прилетает бабочка и садится тебе на руку, а ты боишься ее спугнуть и просто зачарованно смотришь, как она складывает крылышки и снова их расправляет.

И в этот миг больше ничего нет, только ты и маленькое чудо у тебя на руке. Все остальное исчезло, весь внешний мир и все его проклятые войны.

А потом раздался скрип дерева и сапог где-то поблизости, резкий щелчок и ослепительная вспышка света. В полной темноте по нам пробегает лучик карманного фонаря, и Отто тотчас поднимается, чтобы закрыть меня от чужих глаз.

Я прячу лицо у него на груди и слышу за его спиной чеканный голос Вальтера:

— Должен сообщить, что ваши каникулы подошли к концу. Через пять минут жду обоих у себя в кабинете. У меня есть важная информация для вас. Дорогая Ася, не желаешь со мной поздороваться? Полагаю, сделаешь это позже, сейчас не совсем удобно, я понимаю. Не задерживайтесь, я думаю, вы и так многое успели.