Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 116 – Регина Грез

— Я купил тебе подарок. Наверно, тебе не понравится и ты не будешь носить. Они стоили много, а вот теперь я думаю, что лучше бы мы просто съездили в город и посидели где-нибудь, просто так.

— И что же ты мне купил за огромные деньги? Ну, покажи хотя бы, сгораю от любопытства.

Он вздыхал и мялся, а потом достал из кармана маленькую коробочку.

— Грау, если там кольцо… лучше не начинай!

Он засмеялся, качая головой, довольный, что я не угадала. Я отошла от окна и села к нему на диван.

— Ну, смелее, юноша!

В синей бархатной коробочке оказались сережки, невероятно красивые, с маленькими прозрачными камешками. Просто чудо какое-то, словно капельки росы в золотых ладошках. "Дары волхвов, не иначе..."

— Я понял, что ты свои дела куда-то… Когда ты села к нам в машину, там - еще по дороге в Познань, кажется, у тебя были серьги, я помню. Я смотрел на тебя сбоку и жутко злился. А теперь я тебя люблю, странно, да?

— Ты знаешь, про нас надо написать книжку. Вот у Ремарка бы получилось отлично, он любит такие темы. Еще Олдингтон… Ну, и Гессе, наверно, мне понравился его "Степной волк", но там больше философии одиночества, чем любви.

Я чуть язык себе не прикусила, лишь бы Грау не стал развивать любовную тему, но он рассеянно вспоминал:

— Ага… и Джейн Остин.

— Ты читал Джейн Остин? И Шарлотту Бронте читал? «Джейн Эйр», да? Я даже представляю, как ты горько рыдал, когда бедняжка плутала по вересковой пустоши, одинокая и с разбитым сердцем, но не сломленная духом.

— Нет, я плакал над «Грозовым перевалом», когда умирала Кэти, - смущенно улыбнулся Отто.

— Грау, я тебя обожаю!

— Ага! Все девчонки ревут над этой книгой. Ну, и мальчики иногда. Так как тебе мой подарок?

— Спасибо! Они великолепны, - я говорила совершенно искренне, держа в руках изящный футлярчик.

Вполне можно было обойтись, но, раз уж он так захотел, раз сам выбрал... купил... преподнес. Наверно, для него это важно.

— Ты ведь их не наденешь... - в светлых глазах его таился вопрос и одновременно надежда.

— Почему? Почему я не могу их надеть? Запросто.

Я по одной вынула сережки из коробочки и примерила на себя, а потом подбежала к зеркалу. Да, красиво... мишура... тлен... пир во время чумы... но красиво же. Теперь еще немного преувеличенной радости специально для него:

— Они мне нравятся, и я буду их носить! Еще раз спасибо, хотя мне немного неловко принимать от вас такие дорогие подарки, юноша, но, судя по всему, вы купаетесь в деньгах, и от вас не убудет. К тому же через пару лет ваши рейхсмарки обесценятся... гм... сейчас это к делу не относится. Надеюсь, я ничего вам не должна взамен?

— Ничего… я абсолютно бескорыстен по отношению к вам, дорогая фройляйн.

— Какой вы сегодня галантный, удивительно, - похвалила я.

— Вы хорошо влияете на меня, фройляйн, продолжайте в том же духе и у скоро меня вырастут белые крылышки.

— Тогда тебе не понадобится Валькирия, чтобы взлететь в Асгард, справишься сам.

— Ты всегда мне будешь нужна, Ася. И на земле и на небе… Я уже не смогу быть один, без тебя.

— Да-да… Где-то я уже такое читала, они жили долго и счастливо и умерли в один день.

— Нет, ты должна жить, хотя бы ты, если уж нельзя нам обоим.

— Откуда такой сплин, Грау, выше нос!

Он смотрел на меня очень странно, улыбался во весь рот, светился от радости, хотя глаза подозрительно блестели.