Книга Цена предательства, страница 29 – Mya Fox

— И как это?

— Странно. — Она посмотрела на кружку, на остывающий чай, на огонь в печи. — И немного... легче.

Ночь опустилась на лес глубокая, тихая, звездная.

Луна светила в маленькое окошко, серебря пол, и в этом серебре сторожка казалась не убежищем изгоев, а уютным домиком из старых сказок.

Сириан закрыл дверь на засов, затушил лишние свечи, оставив только одну — у изголовья. Огляделся.

Кровать была одна. Старая, деревянная, с прогнувшимися досками и тонким тюфяком, набитым сухой травой. Они переглянулись.

— Я на полу, — сказал Сириан, доставая из угла охапку сена.

— Не надо, — ответила Лориэль.

Он замер.

— Что?

— Не надо на полу, — повторила она. — Кровать большая. Поместимся.

Сириан смотрел на нее, не двигаясь. В его глазах — темных, глубоких — отражался огонь свечи.

— Я не хочу, чтобы ты мерз, — сказала она. — И... — она запнулась, опустила глаза, — я не хочу быть одна. Сегодня. После этого разговора.

Он положил сено обратно в угол. Подошел к кровати, сел на край.

— Ложись, — сказал он. — Я посижу рядом.

— Сириан...

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко. Если ты позовешь — я лягу. Если нет — посижу. Решай сама.

Она смотрела на него долго, очень долго. Потом подвинулась к стенке, освобождая место.

— Ложись, — сказала она.

Он лег. Осторожно, стараясь не касаться ее, не нарушать ту хрупкую границу, которую она установила. Но в тесноте старой кровати невозможно было не касаться. Его плечо прижималось к ее плечу, его рука — к ее руке.

Лориэль закрыла глаза. Она чувствовала его тепло — живое, надежное, как земля под ногами. Чувствовала, как бьется его сердце — ровно, сильно, в такт ее собственному.

— Сириан, — прошептала она.

— Ммм?

— Ты правда пришел в Вересковый Лог за мной?

— Правда.

— И ждал все это время? Пока я не замечу?

— Ждал.

— А если бы я не заметила никогда?

Он повернул голову, посмотрел на нее. В полутьме его глаза светились и ей казалось, что она видит в них звезды.

— Тогда я ждал бы дальше, — сказал он. — Я эльф. У нас много времени.

Она улыбнулась — сквозь слезы, сквозь боль, сквозь все, что было.

Она не ответила. Она просто придвинулась ближе, уткнулась носом в его плечо, и почувствовала, как его рука осторожно, почти невесомо, легла на ее спину.

Он прижал ее крепче, и они лежали так — двое изгоев в старой сторожке, под звездным небом, в лесу, который когда-то был их домом, а теперь становился домом снова.

Свеча догорела, погрузив комнату в темноту.

— Спокойной ночи, Лориэль, — сказал Сириан.

— Спокойной ночи, — ответила она.

И впервые за долгое время она уснула без кошмаров.

А в поселке, в новом доме, который еще пах свежей древесиной, Ингрид сидела у окна и смотрела на луну. Финн сидел рядом, держал ее за руку.

— Ты как? — спросил он.

— Устала, — ответила она. — Но... хорошо. Впервые за много лет — хорошо.

— Она простила тебя?

— Не знаю. — Ингрид покачала головой. — Но она выслушала. Это уже много.

Финн поцеловал ее в висок.

— Ты молодец, — сказал он.

— Я только учусь, — ответила она.

Огонь трещал, за окном шумел лес, а в новом доме, который достраивали к зиме, Ингрид писала письма дочерям.

«Розалинда, ты пишешь, что счастлива. Я рада. Твой муж — хороший человек, я это поняла, когда вы приезжали. Береги его. И себя. Жду в гости, когда родится внук.