Книга Ожерелье из клыков, страница 28 – Mya Fox

Клык занес меч.

— Прощайся с жизнью.

Кайрен не закрыл глаз. Он смотрел мимо Клыка, туда, где за каменным идолом пряталась Мирра. И улыбнулся ей. Криво, через шрам, как всегда.

— Живи, маленькая, — прошептал он.

Мирра не думала.

Она вылетела из-за камня, как стрела, как молния, как та самая ведьма, которой ее называли. В руке — шип, последний, отравленный, зашитый в подол. Она бежала, не чувствуя ног, не слыша крика Клыка, не видя ничего, кроме его шеи — открытой, незащищенной, там, где бьется жилка.

Она ударила.

Точно. Туда, где пульс. Туда, где смерть.

Клык замер. Повернулся к ней. В его глазах — удивление. Такое искреннее, почти детское. Он не ожидал. Он никогда не ожидал удара от той, кого считал слабой.

— Ты... — прохрипел он, хватаясь за горло.

— Я, — ответила Мирра, глядя ему прямо в глаза.

Он рухнул. Замертво.

Тишина.

Ветер выл в камнях, идолы смотрели пустыми глазницами, а Мирра стояла посреди капища, сжимая в окровавленной руке шип, и не могла дышать.

А потом она бросилась к Кайрену.

— Не смей умирать! — крикнула она, падая на колени рядом с ним. — Слышишь? Не смей!

Ее руки дрожали, когда она рвала свою рубаху, когда перетягивала рану, пытаясь остановить кровь. Пальцы мгновенно стали красными, скользкими, но она не останавливалась. Жала, давила, зажимала.

— Я не... не собирался... — Кайрен попытался улыбнуться, но изо рта пошла кровь.

— Заткнись! — заорала она, чувствуя, как слезы текут по щекам. — Ты мне должен! Ты обещал вернуться!

— Я вернулся... — прошептал он.

— Нет! Так не считается! — Она прижала ладони к его ране, чувствуя, как теплая кровь сочится между пальцев. — Ты не можешь умереть! Слышишь? Не можешь!

Кайрен смотрел на нее. Сквозь боль, сквозь кровь, сквозь тьму, которая уже застилала его глаза. И вдруг его рука поднялась, коснулась ее щеки.

— Живи, — прошептал он. — Ты самая сильная... из всех...

— Мы вместе, — перебила она, сжимая его руку. — Мы вместе будем жить. Понял? Вместе!

Она зажимала рану, плакала, молилась — всем богам, которых знала, и тем, о которых только слышала. Она не знала, помогают ли молитвы здесь, на древнем капище, среди каменных идолов. Но она молилась.

Где-то далеко, на тропе, послышались голоса. Свои? Чужие? Мирра не разбирала. Она только сжимала его руку и чувствовала, как медленно, очень медленно, слабеет ее хватка.

— Держись, — шептала она. — Держись, пожалуйста. Только держись.

Когда подмога добралась до капища, Кэйлем первым увидел эту картину.

Наемники лежали там, где их настигла смерть — двое на тропе, один на площадке, с ножом в горле. Эльф перешагнул через них, не останавливаясь. Сердце колотилось где-то в горле, но он не позволял себе думать о худшем. За ним поднимались Финн с луком наизготовку, Альдар и Гром, который, несмотря на хромоту, двигался быстрее всех, сжимая в руке окровавленный топор.

Они вышли на площадку капища и замерли.

Мирра сидела на камнях, привалившись спиной к жертвеннику, и держала на коленях голову Кайрена. Ее руки были в крови по локоть — его кровь, смешанная с чужой, уже начала темнеть, подсыхать на коже. Она перевязала его рану своей разорванной рубахой, но ткань быстро пропиталась, и теперь алая капля падала на серый камень, раз за разом, как мерный стук часов.