Книга Ожерелье из клыков, страница 22 – Mya Fox

Наемники засмеялись. Кто-то присвистнул, кто-то бросил грязную шутку.

Мирра упала на колени — кто-то ударил сзади по ногам. Ладони ободрались о камни, боль обожгла, но она не вскрикнула. Подняла голову и посмотрела прямо в глаза Клыку.

Он замер. На мгновение его лицо потеряло выражение сытой самоуверенности. В ее глазах — зеленых, спокойных, почти прозрачных в свете костра — не было страха. Только холодная, ровная ненависть.

— Ого, — протянул он, откладывая мясо. — А девка с характером. Это хорошо. — Он поднялся, подошел ближе, наклонился, заглянул ей в лицо. — Я таких люблю. Ломать.

Мирра не отвела взгляд.

— И сломаю, — добавил он тихо, так, чтобы слышала только она. — Обязательно. Только сначала посмотрю, как твой воин на это смотреть будет.

Он выпрямился, махнул рукой.

— В клетку ее. Отдельно. И чтоб глаз с нее не спускали.

Мирру подхватили, поволокли к будке — старой перевалочной, сколоченной из толстых досок, с земляным полом и ржавой решеткой вместо двери. Толкнули внутрь, она упала на солому, пропитанную чужим потом и страхом.

— Посидишь тут, красавица, — сказал один из наемников, запирая решетку. — Клык тебя позовет. Праздновать будем.

Они ушли. Мирра осталась одна.

День тянулся бесконечно.

Мирра сидела в углу, сжавшись в комок, и слушала. Голоса, смех, звон посуды. Иногда кто-то подходил к решетке, заглядывал, скалился, говорил что-то грязное. Она не отвечала. Смотрела в одну точку и ждала.

Кайрен был где-то рядом. Она чувствовала это — как чувствовала корни трав под землей, как чувствовала, где болит и где наливается силой.

Ей нужно было до него добраться.

В мешке, который у нее отобрали на входе, остались травы. Но они не нашли то, что было спрятано в подкладке плаща. Сон-трава, высушенная и растертая в пыль. Корень дурмана. Несколько шипов волчьей ягоды, обмотанные кожей. И самое главное — три клыка, отравленные смертью.

Она проверила их на ощупь. На месте.

Теперь нужно было ждать.

Закат окрасил небо в багровый, когда Мирру вытащили из будки.

— Иди, красавица, — наемник подтолкнул ее вперед. — Хозяин зовет.

Она шла медленно, чувствуя на себе десятки глаз. В центре лагеря накрыли стол — сдвинутые бочки, на них — краюхи хлеба, мясо, кувшины с вином. Клык сидел во главе, сытый, довольный, в расстегнутой рубахе.

Кайрен все так же стоял на коленях у столба. Цепь на шее, руки связаны. Он не смотрел на Клыка. Смотрел на нее.

Мирра встретила его взгляд. В темно-карих глазах — боль, ярость и что-то еще. То, что она не могла назвать, но чувствовала всем телом.

— Садись, — Клык кивнул на место рядом с собой. — Праздновать будем.

— Я не голодна, — ответила Мирра, не двигаясь с места.

— А я не предлагаю, — его голос стал жестче. — Садись, сказал.

Она села. Сжала подол.

Клык налил вина, пододвинул к ней.

— Пей.

— Я не пью.

— Будешь пить, — он наклонился, и его пальцы сжали ее подбородок. — Ты моя гостья. А я люблю, когда гости веселятся.

Мирра смотрела на него, и внутри нее что-то застывало, становилось твердым, как лед.

— Ты боишься, — сказала она тихо. — Ты боишься меня.

Клык замер. Потом засмеялся — громко, неестественно.

— Тебя? Девку? — он отпустил ее, откинулся на бочку. — Ты смелая, травница. Мне это нравится. Но смелость — это когда дураков нет. А ты...