Книга Я (не) смогу тебе помочь, страница 76 – Татьяна Киселева, Леся Громовая

Димка снова хмыкнул: — О! Кстати, анекдот в тему вспомнил: «Диспетчер „скорой“ разговаривает по телефону: „Женщина, не кричите! Объясните внятно: еб***ся… — мальчишка смущённо смотрит на меня.

— Упс… Вась, прости.

Я усмехнулась: — Да ладно, я же понимаю, что это анекдот.

Димка лукаво улыбается и продолжает: — Женщина, объясните внятно, — это значит, упал или сошёл с ума? Мне надо понять, какую бригаду к вам отправлять: линейную или психиатрическую».

Я смеюсь, а Димка продолжает рассказ: — В общем, приехала скорая и увезли мою подружку в психушку. Два месяца её на работе не было, а потом по моему совету она уволилась. Ну, в общем-то, всё.

— Жестоко ты с ней, — я покачала головой, но понимала, что эта история хоть и была немного комичной, всё же такой не являлась и была для Димки актом возмездия. Паренёк грустно вздохнул.

— Я Василиса не кровожадный, но таким дамочкам работать с детьми нельзя. Ладно, я парень, да и большой уже был, но ведь эта же тварь и над девочками издевалась. Запирала на всю ночь в кладовке, где лечь, можно было разве, что на голый пол. Там вдобавок ещё и мыши водились, представляешь, как было девочкам страшно, в кромешной темноте слышать шуршание? Машу, новенькую девочку, за то, что она не стала, есть овсяную кашу, поставила в угол на шесть часов. Лишила обеда и не выпустила в туалет. Девчонка описалась, а она не разрешила ей переодеться. Та так и ходила в мокром до конца дня. Вдобавок заставила мыть пол в игровой, а ей всего шесть лет. А когда моя сестрёнка вступилась за девчонку, она обрезала ей косу.

Димка вздохнул: — Анютка, гордилась своей косой, она у неё до пояса была, как у мамы…

Наше молчание затянулось. Ну что я могла ему на это сказать? То, что эта воспитательница — тварь последняя? Так он и сам об этом знал?

— И что ей это спустили с рук? За издевательство над детьми даже не наказали? — я всё же спросила Димку, хотя понимала, что нет. Не наказали, если Димке пришлось взять это в свои руки. А Димка тихо ответил:

— Нет. Все знали, что она творит, но молчали. Эту дуру и директриса боялась. У неё кто-то там из родни в Министерстве работал. Шишка, короче. Ну вот я и отомстил ей за всех… Когда смог это сделать…

Димка снова замолчал, а я вспомнила своё детство. Родители любили меня и оберегали, по сравнению с этими детьми я была счастливейшим ребёнком на свете.

Вскоре меня снова клонит в сон и Димка, раз десять спросив, действительно ли я хорошо себя чувствую, исчезает.

​

На следующее утро просыпаюсь в прекрасном настроении, скоро приедет моя доченька, моя Алинка. Соскучилась по ней ужасно.

Позавтракав, собираюсь по магазинам и в аптеку. Нужно всё же выкупить таблетки, что прописала мне Ирина, ну и тонометр куплю тоже. Пусть будет.

На площади возле торгового центра ледовый городок. Неторопливо иду, любуясь на ледяные скульптуры героев детских сказок. Тут и Емеля со щукой, и крокодил Гена с Чебурашкой, и лиса с колобком и даже три поросёнка. Поражаюсь мастерству и силе духа скульпторов: изо льда на морозе сотворить такую красоту.

На горках довольно оживлённо, детвора катается на скользянках, тюбингах и прочих приспособлениях. В моё время мы катались, на санках, картонках, да школьных портфелях. Помню, как боялась идти домой, разодрав новенький портфельчик. Но мама только укоризненно посмотрела, покачав головой, а потом смеялась на кухне с папой, вспоминая, что-то из своего детства.