Книга Когда-нибудь мы просто будем, страница 27 – Ne Ta

«Но почему же сейчас я не хочу включать силу воли? Не хочу жёстких тисков, в которых существую столько лет. Не хочу отказываться от… Но она ж девчонка совсем. Нет, не девчонка. Ей тридцать два. А что потом? Она уедет? Сделаем вид, что не было её откровений?»

— Я получила то, что хотела, — снова перешла на шёпот Эмма, не отрывая взгляда от любимого мужчины, к которому стремилась столько лет, — я была рядом, видела, слышала… Но больше не могу. Мне надо уехать, чтобы совсем не потеряться в тебе и не разрушить себя. Возможно, я ещё смогу найти…

«А я смогу? — вдруг подумал Вито, испугавшись даже мысленно произнести свою догадку. — Я смогу потом? Если сделаю шаг, я потом смогу жить так же, как жил?»

И он отказался от жёстких рамок, созданных им самим правил и условностей, в которых существовал дольше, чем вся жизнь Эммы. Пристально глядя на неё, не отвечая больше на слова, медленно отпустил девичьи плечи. Чуть прищурившись, отчего морщинки лучиками разбежались от уголков серых глаз, взялся за молнию её спортивной кофты и потянул вниз. Звук преодоления каждого пластмассового звена казался стуком метронома, отмерявшего последние капли воздуха в лёгких. Эмма дышала через раз, наблюдая, как темнели глаза любимого мужчины. Она замерла, не веря в происходящее, но когда прохлада комнаты коснулась её кожи, вдруг словно очнулась.

Не спеша подняла руки к его куртке и так же медленно, миллиметр за миллиметром, расстёгивала молнию куртки. Но Вито казалось, что это ему открывают дверь на свободу, его выпускают на волю. Без условий, требований, даже намёков.

В свои неполные сорок пять он был худощав; футболка с короткими рукавами позволила Эмме вблизи рассмотреть сильные мужские руки без браслетов, с длинными пальцами без колец и других украшений. Хотя и на работе она ничего такого за ним не замечала, но сегодня впервые видела его в «домашней» обстановке. Всё её существо стремилось впитать каждое движение, взгляд, дыхание того, к кому шла много лет.

Вито чуть наклонился и едва дотронулся губами до её губ, а ей показалось, что оставил на них след навечно, до того горячо было.

— Эмма, — тихо сказал он, продолжая целовать девушку, — я не знаю, чего хочешь ты, но если мы не собираемся идти дальше, давай остановимся сейчас.

— Мы собираемся идти дальше, — прошептала она, закрыв глаза и млея от его близости.

В одно мгновение ощутила полёт и твёрдую мужскую грудь, к которой оказалась прижата. Говорить не могла, полностью занятая вкусом его губ. Лишь чувствовала, как покалывало щёки от щетины Вито. И ей это нравилось. Лицо горело от смущения и желания, глаза не открывались — страшно было вдруг осознать, что это всего лишь сон.

Он не спрашивал её, где спальня. Вход на кухню уже видел, коридор, уходивший из гостиной, должен был привести хотя бы к одной тихой комнате. Вито просто нёс Эмму на руках, вдыхал аромат молодости, стеснительности и одновременно страсти. Внутри чувствовалось нарастание желания обладать этой девушкой. Она, не открывая глаз, прошептала:

— Вторая дверь справа.

И он повиновался. В комнате было почти темно, Лишь свет от далёкого уличного фонаря едва пробивался через шторы. Широкая кровать, застеленная шёлковым покрывалом, игравшим бликами; кресло в углу, у окна; шкаф с зеркальной дверцей и небольшой столик рядом с изголовьем — вот и вся мебель, которую успел заметить Вито, думая о том, чтобы не налететь на что-то ночью. Он осторожно уложил девушку на кровать поверх покрывала, от соприкосновения с которым она вздрогнула и тихо засмеялась.