Книга Прости, Мария, страница 74 – Аманта Сантос

Дон Аугусто был очень зол. Как он ненавидел злость и бездарность своих помощников. Ему о ж на была Мария, Мария Лопес, а вовсе не Виктор црено. Этой женщине по телефону должны были сказать то, что услышал этот идиот. Утешало лишь одно — Виктор никому ничего не успел рассказать. Пабло принес эту весть быстро, чем спас от жестокой расправы дурака головореза, которому он, дон Аугусто, и поручил этот важный телефонный разговор, предположив, что голос бандита и своеобразная манера выражать свои мысли произведет впечатление. Он не ошибся. Впечатление это произвело, но бандит не заткнулся, поняв, что говорит с мужчиной. Хорошо, что у этого Виктора было слабое сердце. Дон Аугусто снял перчатки и принялся внимательно изучать свои багровые руки, тонкие, длинные, словно костяные, пальцы без какого-либо признака ногтей. Руки уже двигались довольно уверенно. Шевеление пальцев, конечно, вызывало еще некоторую боль, но и она постепенно утихала. Но боже, как его раздражал этот идиотский парик. Рубцы зудели, новая кожа раздражалась и болела. А снимать парик было нельзя — один раз увидев его без парика и бинтов, забыть было невозможно. Но свидание с Марией придется отложить из-за такой дурацкой ошибки. Жаль, он уже устал ждать, даже ненавидеть когда-то устанет, хотя и говорят, что месть — это то блюдо, которое надо есть холодным... Может быть и потом, честно признаться, он поторопился. Но уж больно хороша была представлявшаяся возможность. Пабло наблюдал за виллой, а доктор прочно вошел в жизнь маленькой дочки Марии Лопес. Конечно, когда притворит в жизнь свой план, перед ним встанет еще одна проблема — Эвелин, но тогда он и решит... Будет так, как хочет он, а не так, как решила она. Пусть себе тешится, предавая полицейских в руки закона. Он не ребенок.

Дон Аугусто с удивлением поглядел на свои пальцы, которые рвали на мелкие клочки бумажки листы на его столе и внезапно расхохотался. Да, вращаясь среди тупых бандитов и убийц, он тоже изрядно поглупел. Ведь теперь Марии предстоит похоронить горячо любимого мужа... Какая чудесная шутка получилась. Пожалуй, это будет даже интереснее, чем то, что он задумал сначала.

Умер ее муж, Виктор, и чувства, сознание Марии погрузились в горький туман. Она не плакала, не жаловалась на судьбу, а как-то оцепенела, даже боль, притаившись в глубине сердца, сжалась в тугой пульсирующий комок. Окружающее вокруг себя она воспринимала как сквозь слой ваты. События, слова, обращенные к ней, доходили лишь слабыми отголосками, бледными отблесками былой, яркой жизни. С того страшного момента, когда она увидела лежащего у телефона Виктора, вся жизнь как будто остановилась. Она по-прежнему была там, видела мужа, его бледное лицо, неловко подвернутую руку и все повторяла про «Не может быть. Нет. Нет. Я не верю, не верю.» Иногда ее вдруг охватывала странная обида на мертвого Виктора: «Как ты мог... Как ты мог? Ушел, ушел, а я? Ты же любил меня, как ты мог меня оставить?» Приходили и звонили друзья, родные, знакомые, ученики Виктора, какие-то совсем незнакомые люди, когда-то учившиеся у Виктора, работавшие с ним или где-то встречавшиеся. Соболезновали, предлагали помощь. Домашние старались, чтобы Марию не беспокоили, понимая, как ей тяжело, но Марии было все равно. Она механически отвечала сочувствующим принятые в таком случае слова, благодарила, кивала головой и снова замыкалась в своем горе. Конечно, у нее осталась Лули. У нее есть Рита и Роман, но Виктора ей все равно никто не заменит. Господи, ну почему ты так жесток? Почему судьба так несправедлива к ней? Почему именно сейчас, когда ей и так тяжело, когда так больна Лули, она теряет любимого мужа? Глаза Марии не высыхали от слез.