Книга Босс под полтос. Вместе из мести?, страница 8 – Виктория Волкова

— Убивать не будешь, красавица? – охает он, но пакеты с продуктами тащит. Видимо, решил ими отбиваться.

Вслед за мной идет по каменной дорожке к дому. Я представляю, как это выглядит со стороны, когда впервые попадаешь к нам в Пустохино. Кругом стоят нежилые дома, возведенные бывшими бандитами и чиновниками. Как памятники эпохе накопления первоначального капитала, пугают темными тенями и причудливой постройкой. Кто-то погиб, кто-то сел, а кто-то сбежал.

Вот на весь поселок домов десять-пятнадцать жилых. В основном родители бывших местных бандюков. Парочка разведенок типа меня. И несколько нормальных семей, непонятно каким боком затесавшиеся в наш паноптикум.

— На втором этаже отопление отключено. Не хватает мощностей, – войдя в дом, включаю свет в коридоре. – Поэтому выбирайте любую комнату на первом. Белье я вам сейчас дам, – прямо в кедах прохожу в прачечную. Открываю большой встроенный шкаф. Достаю первый попавшийся комплект.

— Вот, возьмите, Богдан Олегович, – бодро протягиваю белоснежный набор, расшитый лавандами. Я его в Париже, помнится, покупала.

А теперь вот отдаю заезжему хаму. Да ладно!

Сгорел сарай, пылай и хата!

— А ты здесь живешь? – уточняет опасливо Сомов. Видно, что уже и пыл у него понемногу утих. И грубить нет желания.

— Да, – киваю я. – Но не в самом доме. Во флигеле.

— Присматриваешь за чужой собственностью? – зыркает Сомов.

— Можно и так сказать, – не собираюсь вдаваться в дурацкие подробности.

Во флигеле мне спокойнее и уютнее. Жить одной в громадном доме – та еще нервотрепка. То где-то пол заскрипит, будто кто-то ходит, то свет зажжется.

— На кухне газ и горячая вода, – поясняю с видом экскурсовода. – В ванной котел барахлит. Поэтому сорри. Не стесняйтесь. Располагайтесь. Чувствуйте себя как дома. Вам никто не помешает. Если что-то не так, простите, – вспомнив о контракте, всплескиваю руками.

От резкого движения на руке включаются умные часы.

— Все. Мне пора.

— На гульки? – давит меня взглядом Сомов.

Но я уже не слушаю и не обижаюсь.

— Именно туда, – киваю, вылетая за дверь. Последнее, что вижу, изумленное лицо Сомова.

«Ну, простите, Богдан Олегович. Вы первый начали», – прыгаю в машину и завожу двигатель. Мчу на всех скоростях обратно в город.

Влетаю на подземную парковку театра. Отдаю ключи охраннику Саше.

— Привет, примадонна! – машет он мне обеими руками.

— Привет-привет! – напевая бегу к служебному входу.

— Маргошенька, душа моя, – выплывает мне навстречу СанСаныч. – Как же ты вовремя, красавица моя, – обнимает меня по-свойски, целует в щеку. – Спасибо тебе!

— Да ладно, перестань, – чмокаю его в ответ. – Свои люди, Саныч. Как я могла не приехать? С Юлькой что? – интересуюсь на ходу.

Влетаю к себе в гримерку.

— Ну как что? Прости, господи… Укатила с каким-то поцем. Больше не возьму ее. Уволю по статье! – вздыхает Саныч и, сдав меня в заботливые руки Галины Михайловны, нашего лучшего гримера, удаляется прочь.

Быстро переодеваюсь в костюм Адели, горничной из Летучей мыши. Напеваю себе под нос любимую арию.

— Сиди тихо, ты мешаешь, – ругает меня Михайловна. Наносит на лицо грим точными движениями.

Затыкаюсь на полуслове.

— Кто сегодня папа-мама? – спрашиваю ненароком.

— Коля Стариков поет Айзенштайна, Краснецкая – Розалинду, – отмахивается она. – Опять ты Кольку во втором акте заткнешь… У Юльки голоса не хватает… А ты…