Книга Босс под полтос. Вместе из мести?, страница 67 – Виктория Волкова

— Нет, я их обману, – заверяю под хохот мужчин.

Удаляю из черного списка Кисю и режика. Жду звонка.

— У нашего директора Киселева роман с одной актрисой. А он женат, – роняю невинным голоском. – Если он откажется, то можно будет потом за ними проследить и прижать к стенке… – заявляю уверенно. Чувствую себя главой Коза Ностры.

Такая крутая крестная мать мафии… в ботах.

— Хороший вариант, Маргарита Николаевна. И я думаю, мы им воспользуемся, – кивает мне Лютов под жужжание сотового.

— О, Курантов, – улыбаюсь я плотоядно. – Да, – откликаюсь с придыханием. Словно умираю, и он успеет еще к моему смертному одру. Попрощаться. Простить. Расстаться с миром.

— Маргариточка, дорогая, – восклицает радостно режик. – Я думал, уже все. Ты меня в черный список внесла. Разговаривать не хочешь. Согласен, сцена была безобразная, и я должен был предотвратить…

— Мне было плохо, Искандер Искандерович, – называю режика настоящим именем. Официально. А он терпеть этого не может.

— Кхмм… – прокашливается негодующе. – Я тут рядом, Маргариточка. Около вашей Лозанны, будь она неладна. А меня к тебе не пропускают. Говорят, не велено…

Вот так поворот! Вопросительно смотрю на Дасю. Что теперь делать? Кто же знал, что наш режик около поселка ошивается!

Переглядываемся с Сомовым как сообщники. Он быстро тычет пальцем в охранника и двигает двумя пальцами, изображая ходьбу.

Охранник сходит и приведет. Понимаю с полуслова.

— Сейчас вас встретят! – заявляю голосом полумертвой царевны. – Подойдите, пожалуйста, к КПП.

— Я не один, лапушка моя. Кися со мной увязался…

И я снова смотрю на Дасю.

«Нет!» – мотает он головой.

— Оставьте его в машине, – вздыхаю я. – Пусть подождет…

— Он настаивает, Маргошечка, – жалостливо тянет режик.

— Или по одному, или никак, – припечатываю, на короткий миг выходя из роли. – Мне очень плохо. Давление высокое, – добавляю с театральным вздохом.

Переигрываю. Знаю! Но сейчас все средства хороши.

— Все правильно. Сначала один, потом другой, – кивает мне адвокат. – Ну вы даете! Маргарита Николаевна! Богдан Олегович! Да я впервые в жизни такой сеанс телепатии вижу. Вы просто как две половинки…

— Одной ж.пы, – как обычно, ляпает Сомов. Пинаю его ногой и тут же оказываюсь в легком захвате. – Прости, – шепчет мне на ухо. – Терпеть не могу эти сравнения с половинками. Выходит, пока мы не встретились, ходили как огрызки надкушенные, – переводит взгляд на Лютова.

— Ага, как два айфона, – подхватывает тот.

И мы опять смеемся.

— Марго, ты плед накинь, что ли? – спохватывается Богдан. – И волосы взлохмать… Ни разу не бледная… Яша, а ты…

— Останусь здесь. Я знаю, чем придавить этого клопа, – кивает на Саныча, показавшегося на дорожке. – Маргарита Николаевна, представьте меня как своего адвоката.

— Разумеется, – шепчу я. Смотрю на режика и не двигаюсь с места. Еще сегодня утром побежала бы навстречу, на шею бы ему кинулась.

Я же уважала Курантова! Любила его, как близкого родственника. И даже не подозревала, что он может меня предать.

— Маргошечка, – припадает к ручке со слюнявым поцелуем.

А я лишь бессильно машу лапкой. Дескать, оставьте меня перед трагической кончиной.

— Прости меня, добрая душа! – падает режик на колени. – Я даже не думал… На меня надавили… Это все Сухонос с Киселевым. А я… Я же люблю тебя как родную. Даже не вздумай уходить. Как без тебя? Как мы «Чикаго» поставим?