Книга Босс под полтос. Вместе из мести?, страница 62 – Виктория Волкова

— Вот сюда, на полку, – указываю на стеллаж.

Слышу снизу мамин голос.

— Маргарита! Там еще остались коробочки!

— Мам, я знаю! Сейчас мы за ними спустимся! – кричу в голос.

— Хорошо, – совершенно спокойно отвечает мама. – Я буду на террасе. Сегодня изумительная погода. Прекрасное освещение. А я тут время с вами впустую трачу…

— Марина Павловна, не волнуйтесь. Все под контролем. В следующий раз мы приедем в дождь! – зычно отзывается Дася. Но ему никто не отвечает. Мама уже ушла, не удостоив нас вниманием.

Надо рисовать стопятьсотый пейзаж. Озеро и облака. Озеро и цветы. Да мало ли…

Как Клод Моне рисовал полжизни кувшинки, а Айвазовский – море, так и моя мама вот уже десять лет рисует один и тот же вид, открывающийся с террасы дома.

Озеро, деревья, цветы. Все, что попадется в поле зрения. Одно и то же изо дня в день, из года в год. Благо все эти шедевры отлично продаются в нашем городском саду, где у матушки своя прибитая годами точка и свой агент тетя Люба.

Может, мою Марину Павловну трудно сравнить с Айвазовским. Но в бизнесе она понимает. Зачем придумывать что-то новое, если нарыла золотую жилу?

— Мам, мы уезжаем! – кричу, выходя последней из дома.

— Захлопни калитку, Маргарита! – слышится приказ.

Раньше я расстраивалась. А сейчас… Слава богу, мама не вышла. И даже не догадывается, какой компромат мы с Дасей вывезли из ее дома. Теперь Сухонос точно получит по крысиной морде!

Новости в Агдальске разносятся молниеносно, как пламя, стоит только поднести к сухостою спичку. Сразу затрещит, замельтешит огоньками и обернется самым настоящим пожаром.

Так и сплетни разлетаются в нашем тихом провинциальном миллионнике.

Не успели мы с Дасей заехать к маме и пошустрить у нее на чердаке, как оба наших телефона обрушиваются звонками. Первым, естественно, звонит Рем.

— Маргарита, это правда? – бубнит в трубку. – Хорошо, Богдан предупредил. Успели остановить первый благотворительный взнос. Саныч уже звонил. Блеял что-то. Типа ты сама ушла. Закапризничала, – пересказывает он кратко разговор с Курантовым.

— Нет, Рем, это наглая ложь, – вздыхаю я. – На моем увольнении Сухонос настоял. Киселев его поддержал… Саныч сдался. А теперь остался без денег, вот и придумывает всякую ересь.

— Ну, я понял, – досадливо роняет Рем. – Кругом одна ложь и профанация… Держись, Марго. Богдану привет! Он у тебя классный… Наша семья за него обеими руками.

— Спасибо вам, – сглатываю слезы.

Заканчиваю разговор, а у Сомова его трубка надрывается.

— Губер! – беззвучно шевелит губами. – Да, Глеб, – откликается бодро. – Что, Маргарита? Да, ушла из этого борделя. Там же народ вконец оборзел. Никакой дисциплины и морали. Все трахаются как кролики, бухают на работе… Ну кто? Курантов тот же. Нормальному порядочному человеку там не место. Я не удивлюсь, если там бюджетные деньги пилятся. Иначе зачем нужны спонсоры? Не знаешь? Вот и я не знаю! – выговаривает сварливо. – Ладно, Глеб, давай… Тут Яська звонит. Может, хочет меня еще из ведра окатить… – ржет в трубку.

А у меня глаза на лоб лезут. Так можно? Да? Оборвать беседу с Портнягиным из-за вздорной сестры?

— Ну, привет, – выдыхает Богдан Олегович в трубку. – Ты там соскучилась, что ли?

Стараюсь не прислушиваться. Но женщина командирским тоном отчитывает Сомова и просит сделать со мной интервью.