Онлайн книга «Искатель, 2012 № 11»
|
— Да ты слушаешь меня?! — это был обезумевший Грэб. — Из под земли мне его достань, Винкля этого! Подстегни шнырей, пускай в каждой трещине пошарят. Кто у тебя... «сверчок»? Засиделся он в своей норке. Будет и дальше лодыря гонять, живо его в цех пристрою катать вату, японский магнитофон! Хоть какая-то с него польза будет! Сержант перевел дух. В его пальцах появилась пачка «Camel», рассеянным движением он засунул ее Рэю в нагрудный карман фартука и вышел в зал. В зале, уже делая шаг к выходу, он вдруг остановился за спиной Гросса. Уперев ладони в колени, уставился в его зеркальное отражение. Гросс, с запененным лицом, пучился на Грэба, словно жаба из сметаны. Так они долго смотрели друг на друга. Потом сержант распрямился и, не сказав ни слова, плавно удалился. — Около самого уха просвистело, — произнес Рэй и добавил: — Надо б тебе, дружок, новое место подыскивать. Повязанной на шее белой материей Гросс стер мыльную пену и подмигнул своему отражению: — А мне нравится, и почему я раньше не стригся наголо?.. В семь вечера каждого дня парикмахерская закрывалась, ключ от нее Рэй сдавал дежурному и шел к себе в камеру. При всех своих привилегиях он не имел послаблений в общих правилах для заключенных, поэтому до семи утра следующего дня содержался за решеткой. Само собой, с тех пор как в парикмахерской поселился Гросс, на сердце у Рэя непрестанно ныла тревога. А тут еще картиночка — этот «квартирант» стал странно себя вести. Приходя на работу, парикмахер постоянно находил его дрыхнущим в ящике. Гросс не пробуждался даже на обед и спал до трех-четырех часов пополудни; всякий раз Рэй просто холодел, когда вдруг за занавеской раздавался трубный храп, — опрометью бежал и будил его, молотя по деревянной крышке всем, что попадется под руку. Рэй потерял всякое спокойствие: вот что Гросс делает по ночам, коли днем спит? Между тем лжеузник «Белой лошади» действительно вел ночную жизнь, но при всей своей проницательности Рэй и не подозревал, насколько она активна и даже кипуча. Как-то, оставшись один, Гросс бродил от одного окна к другому, одно смотрело на тюремный двор, другое — на чахлый палисадник с костлявым, полузадушенным деревом. Смотрел — и вдруг обратил внимание на оконные шпингалеты: после вылазки Гросса Рэй накрепко засобачил их гвоздями, чтобы невозможно было открыть. Тут же парикмахерская подверглась обыску, и среди строительного мусора нашелся более или менее подходящий предмет — старый медицинский шпатель. Гросс подсунул его под шляпку, потом что было силы потянул на себя — гвоздь на волосок вылез из рамы. Раз за разом повторяя попытку, он высвободил гвоздь настолько, что смог основательно ухватить пальцами. Дальше Гросс просто вытянул его весь наружу. Щелкнул шпингалетом и распахнул окно. Стояла ночьр над «вахтой» уже зажгли дежурные огни. Гросс перемахнул через подоконник в сумрак, чуть подсвеченный редким электрическим светом. В сумерках тюрьма имела чугунный отлив и словно бы такую же чугунную сущность. Словно незнакомый город, «Белая лошадь» предлагала Гроссу свои достопримечательности. А в любом городе Гросса привлекали только три вещи — но поскольку здесь не было ни кабаков, ни женщин, интересоваться ему оставалось только дверными замками, всеми, какие только попадались на глаза. |