Онлайн книга «Искатель, 2012 № 08»
|
Оба в ангельских серебристых одеяниях в ореоле создаваемого техническими эффектами голубоватого неземного сияния, среди потрясающей обстановки символического буйства энергии, под торжественную, пробирающую до мурашек на спине музыку мы поклялись в вечном единении душ и единении тел в земной жизни. И хотя ближе, чем мы были друг для друга к тому моменту, казалось, уже никак невозможно стать, гениально обставленное действо поразило нас, переломив нашу ироничную предубежденность. Церемония венчания у алтаря Абсолютной Энергии запомнилась нам, как одно из самых ярких событий совместной жизни... Я пытаюсь стряхнуть с себя наваждение чужих оживших воспоминаний, мне не нужна никакая Лина, как бы красиво и женственно она ни выглядела. Я хочу видеть Стефу, милую, привычную Стефу из соседского домика на берегу желтого океана. Но ничего не получается на этот раз, я не в состоянии регулировать свои видения. Мое желание не исполняется. Я просто просыпаюсь, хотя вряд ли это обычный сон. Но как бы то ни было, я вновь возвращаюсь к окружающей реальности. И все же увиденное не забывается. И когда снова удается заснуть, я оказываюсь опять там же, далеко во времени и пространстве, совсем в другой, не моей жизни... Как-то, в нарушение всех правил, я принес домой опытные образцы портативных антигравов. И это дало нам с Линой возможность на краткие мгновения близости сбросить унизительные путы тяготения. Избавленные от физических ограничений тела смогли вознестись в такое же блаженство невесомости, в каком находились до того лишь наши души. И когда достигалось восхитительное единение парящих душ и тел, я невольно осознавал, что вижу и ощущаю не сам, не свое. Словно я тайком подсматривал за кем-то, походившим на меня. Мой опыт пока что был слишком незначителен в этой области, и меня просто пугала открываемая Рэ глубина чувств. Я понимал в этот момент, что это прошлое Рэ, его личное достояние, которым он делится со мной. Это не становилось моей собственностью, но я получал это вовсе не в виде внешнего наблюдения слишком смелых, если не сказать бесстыдных, натуралистических картин, могущих заставить смутиться и более искушенного в подобных вопросах. Нет, я получал это через восприятие и ощущения Рэ и с невольным уважением относился к столь обнаженному, в полном смысле слова, откровению. А потом в видениях более спокойных сцен его прошлого я снова терял дистанцию, и незаметно индивидуальность Рэ подменяла мою, становилась как бы моим собственным Я. То, что терзало его более прочего, оказывалось с его молчаливого согласия доступным для моего осознания. Его мучительные сомнения переходили как бы в мои собственные. Все возвращалось к одному вопросу: правильно ли он сделал, взяв Лину с собой? Не подписал ли этим ее смертный приговор? Снова и снова выплывало на передний план ее застывшее в вечном успокоении красивое лицо, будто и не искажалось незадолго до того гримасой невыносимой боли. Лишенное красок жизни, навсегда мертвое лицо, неестественно преломленное тело, кровь на астрокостюме, на стенах рубки. Паутина трещин на экранах, подсвеченных зеленоватым потусторонним светом. Он (или я?) остался в живых, чтобы опять и опять мучиться этими сомнениями. Видеть то, что с ней сделала смерть, и сознавать свое полное бессилие от невозможности исправить что-либо. |