Книга Искатель, 2012 № 08, страница 100 – Сергей Криворотов, Журнал «Искатель», Татьяна Косова

Она восприняла мое молчание как пренебрежение ее поруганным телом, как окончательный отказ, и вскоре с гидропостели донеслись берущие за сердце безутешные всхлипы. Но я пересилил себя и просто послал ей неодолимый усыпляющий импульс, благо знал теперь пути проникновения в ее сознание. Такое лекарство оказалось наилучшим в данном положении, не прошло и двух минут, как Лин ровно и глубоко задышала. Я же долго еще лежал, вглядываясь в полумрак, пытаясь различить линии потолка и рисунок витражей единственного в комнате узкого стрельчатого окна.

Утром она выглядела тихой и подавленной. Я решил ни на минуту не отходить сегодня от Лин, физически ощущая, как истекает отпущенный Кирбом срок ее жизни.

В последний день мы долго бродили по лесу, поскольку доступ туда со мной ей не возбранялся. Следующая Охота, как уведомили Избранные, состоится не раньше, чем через два месяца.

Я нисколько не обращал внимания ни на местные красоты, ни на задумчивую сверх обычного и столь же прекрасную, будто расцветшую за эти два дня спутницу. Я мучительно ломал голову над тем, как помочь ей. Не находилось никакого просвета. Повторная просьба о помиловании, теперь уже через подручных Генератора, была заведомо обречена на неуспех, как и возможная попытка пойти напролом, — в последнем случае у нас не имелось ни единого шанса. Убеги мы — нас настигли бы в лесах и получили бы для себя еще одну возможность позабавиться, поиздеваться, удовлетворить свои патологические охотничьи инстинкты. Это было бы непростительной глупостью, сдачей врагу. К тому же теперь, когда я проник в Ядро, я не мог обмануть доверие пославших меня, да и возможностей ударить по энергистам в будущем изнутри вырисовывалось передо мной несравнимо больше прежнего. Но эта милая, настрадавшаяся сверх всякой меры женщина, к тому же моя спасительница, нуждалась в моей немедленной защите. И что я мог? Я не хотел терять ее, просто так, из расчета неминуемой мести, взять и вычеркнуть ее «менее значимую», непонятно по чьим меркам жизнь.

Оставалось только каким-то образом обмануть ее тюремщиков и моих «собратьев» по энергизму. Но как? Когда я поднимал голову и с нежностью смотрел на Лин, в ее темных, успевших повидать немало мерзостей в энергистском плену глазах я читал все ту же обреченность. Она относилась ко мне гораздо мягче вчерашнего, простив даже мой ночной отказ, понимая, что ей недолго осталось жить и совсем не я стану исполнителем ее казни.

Но когда мы возвращались вечером в замок, я видел, как она бросает вокруг прощальные взгляды, полные тоски и недоумения. Словно эта поросшая лесом лощина, сцена, на которой ей была уготована роль дичи в беспощадной охоте за двуногими, сделалась вдруг невыразимо мила ей, будто каждый шаг теперь стал равен расставанию с жизнью. Конечно, она прощалась не с данным определенным местом, а с миром вообще, несправедливость происходящего просто убивала, но мне нечем было ее утешить.

И вдруг на меня снизошло озарение свыше, я увидел Выход. И пока мы не приблизились к стенам замка, где произносимые нами слова наверняка достигали ушей палача, я торопливо изложил свое единственное предложение. При этом я ни разу не обмолвился об открытом в ней даре псиобщения, как и о своих способностях, посчитав это несвоевременным. Да и не хотелось сейчас обрушивать на нее нечто, требующее долгого и тщательного осмысления.