Книга Искатель, 2012 № 10, страница 97 – Анатолий Галкин, Евгений Константинов, Александр Терентьев, и др.

Серега Костиков всегда чем-то увлекался. Собрал приличную библиотеку — в основном, фантастику; хранил и постоянно слушал сотни три музыкальных дисков — рок; любил клеить пластмассовые модели — военную технику времен Отечественной войны; состоял в обществе нумизматов; коллекционировал значки, открытки, марки — по теме охота и рыбалка. Любил и охотиться, и рыбачить, даже в соревнованиях по стендовой стрельбе участвовал, а по ловле рыбы несколько раз завоевывал медали...

В последнее время увлекся лепкой из пластилина. Фигурки у него получались высотой не выше указательного пальца, и первые композиции были посвящены опять же охоте и рыбалке.

Вот — седовласый старичок затаился в шалаше, выставив ружье в небо, а буквально в метре от него в луже плавает утка; вот — на льду, склонившись над лунками, сидит мужик с покрасневшим носом, а рядом с его рыболовным ящиком валяются окунек и пустая бутылка. Ну, и тому подобное.

Друзья, рассматривая его миниатюрки, не то чтобы хвалили, а прямо-таки восхищались, кричали: да ты талант, откуда такой дар? Больше других фанател от пластилиновых поделок Сереги его давний приятель Влад Мохов. «Конгениально! Шедеврально! Крандец всему, — писал он Сереге по электронной почте. — Ты — гений, а вся моя проза и стихи по сравнению с тем, что ты делаешь, — кусок навоза. Ты должен, ты обязан создать серию, участвовать в выставках, сделать сайт. Тебе надо это тиражировать. Но лучше всего воспроизвести в керамике и продавать по сто баксов за каждую композицию или дороже. Надо будет купить муфельную печь для обжига. Обо всем остальном я позабочусь...»

Серега же ничего особенного в своих поделках не видел и думал, что друзья просто его подкалывают. Но так как никто ни разу не сказал о его творчестве что-то плохое, Костиков поверил в себя и, что называется, разошелся.

Когда тема охоты и рыбалки оказалась почти исчерпана, он решил «похулиганить» и стал лепить композиции с элементами эротики. Причем оригинальные, чтобы присутствовал сюрприз. К примеру, композиция «На диване». Если смотреть с тыла, то видна спинка дивана, а по его бокам — с одной стороны запрокинутая голова девушки, с другой — мужские ступни, пятками вверх. Развернув же поделку на сто восемьдесят градусов, взору представлялась интимная близость двух молодых людей.

Другая пластилиновая композиция, все в том же стиле, называлась «Застолье». Если смотреть с одной стороны, то виден стол со съехавшей до пола скатертью, за столом, друг напротив друга сидят два мужика: один — в бейсболке, другой, усатый, — в кепке и с сигаретой в зубах. На столе, в беспорядке: бутылки, тарелки с бутербродами, огурцами и помидорами, у мужиков в руках — стаканчики. Типичное такое застолье. Но если развернуть поделку, которая в длину всего-то с ладонь, то с противоположной стороны можно увидеть, что под столом расположилась обнаженная девушка.

Обычно в процессе лепки Костиков давал персонажам имена, причем редкие: Пафнутий, Селиван, Захар... Героев «Застолья» он назвал Никодим и Федот, а девушку под столом — Зинаида.

В свои композиции Серега любил вносить детали: если на тарелке колбаса, так обязательно «любительская», с жирком; если сыр — непременно с дырочками; огурец — чтоб с пупырышками, помидор — с зеленой веточкой, хлеб — исключительно «бородинский». Прикольно же!