Книга Искатель, 2012 № 12, страница 86 – Василий Ворон, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

Когда ему показалось, что цель достигнута, он увидел бомжа, спящего на лавке в сквере, и понят, что его пиджак с полосатой спиной — только начало. Отыскав на помойке самые настоящие обноски, которые и выкинул-то какой-нибудь бродяга, найдя себе что-то получше, Птиц заставил себя обрядиться в них и ездил в метро, одним своим появлением очищая добрую четверть вагона, а также слонялся по улицам. Однажды во время этого своего маскарада Птиц подумал, что от него воняет недостаточно сильно. Ему пришлось перемазать свое тряпье дерьмом, и тогда он понял, с каким аспектом страха ему еще предстоит бороться.

Продолжая «бомжевать», он начал воевать с отвращением и делал это следующим образом: подолгу рассматривал собственные испражнения, а также экскременты собак, найденные на улице и принесенные домой (причем собирал он их, стараясь не таиться от прохожих).

Это было отвратительно, но он продолжал снова и снова рассматривать различные конфигурации кучек. После часа неотрывного созерцания этих произведений, Птиц уже не воспринимал их как то, чем они были на самом деле. Дерьмо переставало быть дерьмом, становясь каким-то посторонним предметом. Птиц осознавал, что та же глина или грязь выглядят совершенно идентично, и научился видеть в этих артефактах даже некую красоту и эстетику. Теперь в образе бомжа он был неотразим и уже совершенно не обращал внимания на то, чем от него пахло (а запах его сопровождал изрядный).

Он уже был знаком со всеми бомжами в округе, получил «прописку» в одной из бригад и вовсю собирал бутылки и жестяные банки для последующей сдачи в пункты вторсырья. Однажды, когда он не появлялся дома уже несколько дней, ему пришло в голову, что пора бы вернуться. Мысль эта на мгновение показалась ему дикой, и только тогда он понял, что этот экзамен им сдан.

Следующим полем боя стал морг. Один из его клиентов работал патологоанатомом, и Птиц попросил его показать то, что принято проделывать с человеческим телом после смерти. На естественный вопрос, возникший у клиента, Птиц рассказал, почти не кривя душой, что задался целью себя испытать. Клиент оказался человеком понимающим и устроил Птицу сие мероприятие.

Последующие несколько недель Птиц ездил в один из больничных моргов как на работу. Сначала он просто смотрел на обнаженные тела, лежавшие на особом столе с углублением и водяным сливом, и ничего кроме жалости не испытывал. Потом он стал наблюдать, как эти тела потрошат, вываливая в таз внутренности, влажно и матово отсвечивающие. В первый же день такого наблюдения все, что он видел, было содержимым его собственного желудка в другом тазике, который успел ему подсунуть его знакомый, по имени Сашка. Когда Птиц пришел через два дня снова, Сашка немало удивился:

— Я думал, что больше тебя здесь не увижу.

— Я тоже так думал, — устало отозвался Птиц. — И как только ты сам эту работу терпишь!

— Привык, — пожал плечами Сашка. — Понимаешь, я ведь их, — он кивнул в сторону прозекторской, — как людей не воспринимаю. Это как... Ну, не знаю, предметы какие-то.

— А знакомые на этом столе тебе попадались? — спросил Птиц.

Сашка кивнул:

— Было дело.

— Ну и как тогда ты их воспринимал?

— Да так же... Просто неприятно было... Ну что, пошли?

— Пошли, — вздохнул Птиц.