Книга Искатель, 2012 № 12, страница 52 – Василий Ворон, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

Прошел уже целый год с того дня, когда она стояла в кабинете следователя ФСБ и, тщетно пытаясь унять предательскую дрожь, смотрела, как тот озабоченно ковыряется в выдвинутом до середины ящике письменного стола. Маленький, сухощавый и весь какой-то очень незаметный следователь аккуратно выкладывал на стол толстые картонные папки с веревочными тесемками и пачки прошитых скоросшивателем бумаг, исчерканных мелким паучьим почерком. Наконец он нашел то, что искал, и, окинув девушку откровенно неприязненным взглядом, небрежно бросил на стол маленький кожаный мешочек, глухо стукнувший о полированную поверхность столешницы.

— Вот, всё... — буркнул угрюмый эфэсбэшник и положил перед Леной лист бумаги с напечатанным на нем текстом и круглой сиреневой печатью в углу. — Больше мне вам отдавать нечего. Вещи его уничтожены по акту. Денежные средства конфискованы установленным порядком... Распишитесь вот здесь... И здесь.

И, посмотрев, как дрожащей рукой девушка старательно выводит свою подпись, хмуро заявил:

— Стоило жить такой жизнью, чтобы в результате остался от тебя только этот дурацкий камень! Правильно говорят: «Сколько веревочка ни вейся, а все одно конец будет».

Он хотел сказать что-то еще, но, увидев, как мелко и часто задрожали у нее плечи, тактично замолчал.

— Мне все равно, что вы мне тут рассказываете! — Лена подняла голову и с ненавистью посмотрела ему в глаза. — Я не верю ни единому вашему слову! И для меня он всегда был и останется Андреем Казанцевым, очень добрым и хорошим человеком, который меня по-настоящему любил! А кем он там был у вас и почему выбрал для себя такую дорогу, для меня не важно...

Едва не обломав ногти о туго затянутый узел, Лена наконец справилась с завязками, и на ладонь ее выпал маленький треугольный камешек, на котором, поблескивая отполированной поверхностью, под прямым углом сходились две черные грани.

Амулет лег в выбоину плиты как влитой, не оставив ни единой трещинки, ни малейшего следа излома. Голова у нее закружилась, и, не имея сил устоять на ногах, Лена опустилась на холодную железную скамеечку, выкрашенную в неуместно веселый голубой цвет.

— О! Вот те раз! А вы его нашли, значит, да? Ну, так мы его счас, мигом на место приладим! Щас, только Андреича позовем... Он как раз тут рядом. Андреич! Андреич! — рабочий хрипло закричал в сторону соседнего квартала, где группа людей в таких же точно синих униформенных комбинезонах возилась у тарахтевшего роторного экскаватора.

— Счас все поправим, девушка! — донеслось до нее, как сквозь густой туман. Мысли ее спутались в голове, и, теряя сознание, Лена на мгновение увидела странную картину.

Кладбище, люди вокруг и облака в небе — все исчезло, уступив место безжизненной и пустой равнине, на которой до самого горизонта, насколько мог охватить взгляд, торчали лишь корявые мертвые деревья да сухая колючая трава ржавой проволокой стелилась по растрескавшейся безводной земле. И над всем этим унылым пейзажем зловещим призраком висело огромное черное Солнце...

В одном очень большом городе, где портил людей отнюдь не только пресловутый «квартирный вопрос», хватились человека. В «спальном районе», до которого еще не добрались вечно бодрствующие бульдозеры, парадоксально призванные улучшать жилищные условия, взволновались жильцы дома, одна из квартир которого была подозрительно необитаема. На жилплощадь, впрочем, никто не покушался, и проблема состояла в другом: жильцы уже были знакомы со страшным словом «гексаген» и, обжегшись на молоке, дули на воду.