Книга Искатель, 2012 № 12, страница 33 – Василий Ворон, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

На пустые, утопающие во мгле улицы незнакомого города, вымощенные гладким, отливающим свинцом круглым булыжником, падал неровный рваный свет предрассветной луны, с трудом пробивающийся сквозь тяжелые низкие тучи. Этот неверный свет кусками выхватывал из темноты ночи громаду нависавшего над Андреем высокого здания, задевавшего густые облака своими острыми шпилями. И черный силуэт исполинской постройки, резко вычерченный на фоне темного еще неба, неожиданно проявлялся в свете луны то глубокой нишей со спрятанной в ее глубине каменной статуей, то высоким стрельчатым окном, забранным кованой, с острыми пиками решеткой. Огромные двери чудовищного дома, обшитые толстыми полосами металла и украшенные позеленевшими от времени бронзовыми украшениями, были приоткрыты, и через узкую щель их падал на тяжелые каменные ступени лестницы колеблющийся свет факелов, слабо освещавших вход изнутри...

Словно влекомый этим призрачным светом, Андрей, как сомнамбула, шагнул вперед и начал медленно подниматься по высокой, сделанной из огромных каменных плит лестнице. Он словно забылся и потерял всякий счет времени. И очнулся только в глубине темного коридора, у покрытой причудливой резьбой и медными заклепками двери. Что-то неосознанно раздражало его, какой-то звук, свербящий мозг в звенящей тишине здания. И, прислушавшись, он вдруг понял, что это вой, заунывно несущийся неизвестно откуда и эхом отражающийся от старых стен, покрытых трещинами и паутиной.

Он осторожно взялся за холодную бронзовую ручку двери, и она неожиданно легко подалась, открыв его взору огромный зал, стены которого и находившиеся в глубине предметы почти полностью утопали во мраке.

В самой середине зала, ярко освещенный большим шандалом, в котором, потрескивая, горел десяток желтых восковых свеч, на украшенном золотыми позументами постаменте стоял гроб темного дерева с откинутой вбок резной крышкой. Красная атласная ткань с вышитыми на ней золочеными буквами косо свешивалась с его коричневой стенки и мягкими волнами стелилась по мраморному полу. В нескольких шагах от страшного своей приглашающей пустотой гроба, прямо у высокой подставки чтеца с толстой открытой книгой в кожаном переплете, сидела и громко выла, задрав к потолку длинную клыкастую морду, большая лохматая собака. И вой ее, гулко носившийся под пустыми сводами огромного, утопающего во тьме зала, леденил кровь и покрывал мурашками ужаса тело.

Тяжелая дверь медленно вернулась на свое место и громко ударила в упоры. Собака повернула голову в сторону испуганного Андрея и злобно зарычала. Шерсть на ее холке встала дыбом. Она сверкнула в полутьме бешеными желтыми глазами и, рыча и переступая мощными лапами, стала приближаться...

Не помня себя от охватившего его ужаса, Андрей изо всех сил рванул на себя тяжелую скрипучую дверь и бросился бежать, слыша за своей спиной захлебывающийся злобный лай и противный скрежет острых когтей, рвущих старое дерево. Преследуемый этими звуками, он долго бежал по покрытым вековой пылью растресканным плитам пола, мимо потемневших от времени, запертых на замок дверей и глубоких проемов с тускло горящими в них чадными факелами, спускался по узким винтовым лестницам, вырезанным в толще скалы, и никак не мог найти выход. Силы его отчетливо таяли, а полутемным лабиринтам таинственного дома, казалось, не было конца. И когда уже совсем почти изнемог, он вдруг вышел в большой светлый зал с высокими потолками, в противоположной стене которого ярким пятном на фоне мрачной серой стены светилась открытая дверь.