Книга Вернуть отправителю, страница 48 – Виктор Венцель

Можно было подумать, что Клеменс сошел с ума, и его воспаленный рассудок, расстроенный ледяным пленом, и возможностью скорого спасения, выдает галлюцинации, вместо настоящей картины происходящего, если бы все окружающее его не казалось таким реальным. Он потоптался на месте, стараясь натолкнуться лучом фонаря хоть на какое-то препятствие, чтобы проверить собственную догадку, пока не догадался посветить себе под ноги.

Пол являл собой странную мешанину из участков прорезиненной стали, керамической плитки, кусков полированного дерева, линолеума и даже, ворсистого ковра, уложенных тут и там в настолько произвольном порядке, что назвать его нелогичным, значило бы не сказать ничего. Неужели кто-то занимался строительством здесь, в Гренландии, посреди льдов, под бушующей бурей?

Клеменс медленно двинулся вперед, истерично размахивая фонарем, словно своим последним оружием. Звука шагов он не слышал, и ему казалось, что ступая по полу, он даже не встречает сопротивления, и будто парит над землей.

Первое, что он увидел, когда луч света скользнул наискось, распоров темноту впереди на две неровных половины, оказались громоздкие железные стеллажи. Высоты они были немаленькой — больше четырех-пяти метров. Стояли стеллажи ровными стройными рядами, протянувшись вперед на сколько хватало глаз и света фонарика. Дальше они растворялись в темноте и только едва угадывались, как стволы древних деревьев в туманном лесу.

Скручены полки были из листов загнутого металла, нежно голубого цвета, местами проржавевшего и рассыпающегося рыжей трухой. Все стеллажи, под завязку, были заставлены коробками, ящиками и пакетами. Выкладывали их согласно некому строгому порядку, но Клеменс так и не смог разобраться в алгоритме, ибо коробки здесь стояли вразнобой, смешивая большие и маленькие, узкие и широкие, объемные и компактные. Единственное общее, что объединяло их, было наличие узкого красного штампа, как правило, поставленного по диагонали от левого нижнего до правого верхнего угла.

Клеменс подошел ближе, навел луч фонаря, прищурился, прочел почти по буквам, в голос, хотя и сам не замечал этого.

«Вернуть отправителю», — выдохнул он, разобравшись в символах, — Господи, что это такое?

Он загнанно огляделся по сторонам, расчерчивая темноту перед собой быстрыми судорожными взмахами тусклого фонаря. Всякий раз, куда бы он не взглянул, в какую бы сторону не уперся его взгляд, вокруг вздымались настоящие горы тяжелых массивных коробок и ящиков. Штамп с неумолимой надписью, казалось, начинал выжигать глаза.

Клеменс шагнул вперед, зажал фонарик подмышкой, уцепился за край ближайшей коробки и повалил ее на пол, наслаждаясь треском рвущегося картона. Ящик упал шумно, гулко, объемно, породив слабое отдаленное эхо. И все таки, это было лучше, чем тишина.

Клеменс посветил под ноги, вырывая из тьмы пачки перевязанных бечевкой конвертов. Их было много. Даже слишком много — наверное, больше тысячи в одной только коробке. Он неловко опустился на колени перед ними, схватил первую стопку, чтобы увидеть имя и адрес отправителя. Морис Циглер — это имя было знакомым. Кажется, много лет назад Клеменс знал человека с такими инициалами. Но что они могут делать здесь, в этом странном огромном архиве, да еще и посреди ледяной пустыни, оставалось только гадать.