Книга Вернуть отправителю, страница 22 – Виктор Венцель

Не он один оказался здесь незаслуженно. Через две камеры от него находился Йозеф Хауслер. Электрик по образованию, занимавшийся проводкой в одном из зданий мегакорпорации «У.М.Е.Р.» в центре Глекнера. Ночью случился пожар, погибли люди. Причиной аварии признали поломку проводки. Йозеф был обвинен в халатности и отправлен сюда. Клеменс часто разговаривал с ним на прогулке и во время обеда, и мог поручиться, что Йозеф невиновен. Однако, правосудие оказалось слепо.

Через три клетки сидел Хорст Михаэль. Несчастный журналист, рискнувший сунуться в личную жизнь мэра города. Мэр, обладая нужными связями, решил не церемониться с ним и направил дело в суд. Теперь Хорст отбывал уже седьмой год в кромешной темноте камеры.

Юлиус Риттер оказался пленником триста третьей камеры. Когда-то этот человек был владельцем некой психиатрической клиники, чьи методы и навыки оказались не по вкусу общественности, а особенно вышеупомянутой корпорации «У.М.Е.Р.», твердящей о гуманности и справедливости. Последовало долгое разбирательство, исход которого был известен заранее каждому участнику процесса. Риттера приволокли сюда около пяти лет назад, и с тех пор, его начала пожирать темнота. Как и всякого, кто оказался под этими низкими сводами.

Соседом Клеменса был Артур Гизе — модельер и шоумен, обвиненный в убийстве одной известной модели. Кажется, Артур имел все шансы выйти сухим из воды, даже имел алиби, но суд не обратил на это никакого внимания. Толпе требовался козел отпущения, и он подходил на эту роль, как нельзя лучше. Он находился через стену от Клеменса, и они часами говорили друг с другом, делились идеями, мыслями и мечтами о скорой свободе.

Последним в окружении Клеменса пленником был Кевин Фосс, угодивший в клетку за мошенничество и грабеж. Говоря проще, он попался из-за собственной жадности, не успев вовремя улизнуть с места преступления. Почему он оказался здесь не знал ни он сам, ни один из его соседей. Клеменс попытался вспомнить, сколько лет пребывает в камере Фосс, но снова натолкнулся на непроходимую чащобу воспоминаний. Кажется, куда больше, чем пробыл он сам.

Темнота медленно, но верно пожирала каждого. Проникала через сердце, протекала по венам, поднималась все выше и выше к самому мозгу. Клеменс нередко задавался вопросом, как они все еще не сошли с ума, на что Артур однажды предположил, что для этого не поступало нужного распоряжения от Надсмотрщика.

Кабинет Надсмотрщика находился уровнем выше, но Клеменс никак не мог вспомнить, когда видел его последний раз. Единственный, кто был постоянным гостем этих затхлых темных стен — это Охранник, с дубинкой и фонарем, обходивший этажи утром и вечером. Клеменс никак не мог запомнить его имя.

Он отвлекся от мыслей, сунул руку под подушку и вытащил на блеклый оранжевый свет аварийной лампы, смятый листок бумаги и обломок грифеля. Уж что, а бумагу, Клеменс ценил куда выше всех прочих сокровищ, доступных в камере. Кажется, вчера он писал что-то на этом обрывке, почти в абсолютной темноте, положив лист на колени.

Он близоруко поднес бумагу к глазам, пытаясь разобрать собственные каракули. «Вальтер получил распоряжение. Бежать. Срочно» — прочитал он через минуту упрямых попыток. Вот, что произошло вчера, вот почему он решил не спать, чтобы сохранить воспоминание до утра. Клеменс ощутил, как покрылся холодным потом, а руки предательски задрожали. Конечно, распоряжение… Распоряжения боялся каждый, кто гнил в тюрьме. Это был билет в один конец. Кто-то утверждал, что распоряжение обозначает освобождение, но Клеменс знал, что распоряжение и смертный приговор одно, и тоже. Несчастных, получивших бумагу, уводили куда-то вниз, в темноту, еще более густую и плотную, чем здесь, чтобы оставить там навсегда. Кажется, Йозеф говорил, будто слышал о морге на нижних уровнях, а Хорст утверждал, что там, на минусовых этажах расположились камеры пыток и отделения для смертников. Клеменс верил и тому, и другому.