Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 58 – Мэн Сиши

На эти колкости монах лишь тяжело вздохнул, но промолчал.

Между тем Янь Уши выискал на спине Шэнь Цяо необходимые жизненные точки и надавил на них. Он велел:

— Читай.

Случайному наблюдателю могло показаться, что Янь Уши просто запугивает слепца, однако Шэнь Цяо тут же почувствовал великие изменения: закупоренные меридианы мгновенно очистились, теплая ци разлилась по всему телу, перед глазами прояснилось. Теперь он видел не хуже других, даром что на дворе стояла темная ночь. Шэнь Цяо догадался, что глава Янь воспользовался неким тайным умением, дабы временно исцелить его.

Кто бы мог подумать, что именно глава неправедной школы Янь Уши пожелает спасти его жизнь… И все же, хотя их знакомство началось с благодеяния, Шэнь Цяо нисколько не обманывался на его счет и не думал, что этот человек проявляет к нему особое внимание. Притом Шэнь Цяо мучили смутные догадки, и теперь он с еще большей настороженностью, близкой к полному отчуждению, относился к главе Янь.

Впрочем, что бы он ни думал, а перечить этому несравненному не мог. Шэнь Цяо ничего не оставалось, кроме как покориться своей судьбе.

Взяв бамбуковую трубочку поудобнее, он медленно открутил крышку и вынул оттуда плотно свернутые бамбуковые дощечки. Сами они оказались чрезвычайно тонкими, а потому в развернутом виде свиток достигал трех чи. На каждую дощечку нанесли иероглифы, да такие мелкие, что только благодаря яркому лунному свету да тайному умению Янь Уши, от которого Шэнь Цяо временно прозрел, можно было с горем пополам разобрать написанное.

Пока Шэнь Цяо изучал таблички, охотники за цзюанью не сводили с него алчного взгляда. Если бы их жадность могла прожигать, они наверняка бы оставили на несчастном множество дыр.

Наконец Шэнь Цяо прищурился, вглядываясь в написанное, и стал неторопливо читать, старательно выговаривая каждое слово:

— Селезенка хранит разум. Приобретенные мысли есть заблуждения, а врожденные убеждения есть вера…

Читал он обычно, не вкладывая в голос силу, к тому же в его теле больше не струилась внутренняя ци, которая могла бы поспособствовать в этом трудном деле. Но от него и не ждали громкого и внятного чтения: соперники, столпившиеся внизу, отличались на редкость острым слухом и с легкостью улавливали каждое слово.

Положений, записанных на табличках, оказалось немного, и хотя Шэнь Цяо читал неторопливо, но с делом управился сравнительно скоро: хватило примерно половины большого часа.

Однако Шэнь Цяо все равно выбился из сил. В горле у него пересохло. Покончив с поручением, он передал дощечки Янь Уши, и тот убрал с его спины исцеляющую руку. Тут же приятное тепло разливающейся ци покинуло Шэнь Цяо, мир перед глазами стал понемногу меркнуть. Быть может, читая с табличек, он слишком утомил глаза, отчего они горели огнем. Шэнь Цяо невольно зажмурился и прикрыл их рукой, а другой вцепился в бамбуковую трость, стараясь удержаться на ногах. Спина сгорбилась, дышал он тяжело и часто.

Но Янь Уши до его здоровья не было никакого дела. Выхватив протянутые таблички, он небрежно взмахнул рукавом и, не говоря ни слова, подбросил их. Одно мгновение – и они рассыпались пылью, развеялись по ветру.

Его выходка потрясла соперников до глубины души.

Первым пришел в себя Мужун Сюнь. Он был молод и вспыльчив, а потому завопил во всю глотку: